Счастливый Одиссей
Шрифт:
О'Коннора отправили в его комнату, и мы все сидели довольно подавленные, когда в дверь просунулся Гасси и сказал: "С генералом все в порядке", что было типично для его милого характера и немного разрядило обстановку. В то же время, каким бы милым ни был Гасси, его наблюдательность была необычайно острой, и, обсуждая попытку Дика, он сказал, что утром заметил, что генерал не побрился, и поинтересовался, что это значит. Поскольку Дик очень светлый и практически не имеет бороды, это показывает, как мало ускользнуло от орлиного глаза Гасси.
На следующий день генерал Кьяппе появился снова, и Дика приговорили к месячному одиночному заключению в другой крепости,
В качестве приятного отличия между хамом и джентльменом генерал Чиаппе наградил часового за то, что тот не выстрелил в О'Коннора, и строго отчитал коменданта за его истерический выпад.
Нас еще больше осветили прожекторами и обнесли колючей проволокой, а весь режим ужесточили, выгнав всех наших дружелюбных охранников, как Гасси, так и Високки, и заменив их тюремщиками во всех смыслах этого слова.
На смену неприятному коменданту пришел обаятельнейший человек, майор Гийом, о котором я вспоминаю с большой симпатией и по сей день. Как ни жаль нам было терять Гасси, в одном случае мы почувствовали облегчение в другом, ведь нам никогда не удалось бы выбраться, когда мы это сделали, так как он, несомненно, засек бы все наши планы.
На смену Гасси пришел человек, которого мы знали как Желтобрюхого, хотя, по-моему, его звали Джаничелли, и еще несколько охранников, не расположенных к нам по-доброму. В общей сложности мы разместили около двухсот человек вдали от более активного театра военных действий. Из-за скопления стражников, прожекторов, дозорных и колючей проволоки валы приобрели запретный вид, и, поскольку перебраться через них уже не представлялось возможным, нам оставалось только одно - пройти под ними. Мы тут же переключили свое внимание с внешнего мира на возможности, открывающиеся внутри.
Глава 16. Планы побега
Замок с его безумной планировкой должен был представлять собой лабиринт потайных ходов, ведущих прямо на вершину самой высокой горы или в дамский будуар на соседней вилле, или, во всяком случае, куда-то за пределы его собственного радиуса. Но нет - все ходы тупо вели один в другой, как собака, гоняющаяся за своим хвостом. Мы провели несколько дней на ложных тропах и бесплодных прощупываниях, прежде чем пришли к выводу, что, поскольку подходящего туннеля нет, нужно сделать его, начав изнутри замка и выйдя по другую сторону крепостных стен, выбрав ближайшую точку, совместимую с безопасностью.
Путем исключения мы свели все возможные варианты к тому, чтобы начать где-то за нашей столовой, которая находилась всего в тридцати или сорока футах от крепостных валов и была отделена от них заброшенной часовней, которую завалили итальянцы.
Часовня находилась во внешней части замка в северо-западном углу, прямо под высокой башней, и одной стороной была обращена к нашей столовой, от которой ее отделяла лишь небольшая лестница и подъемный колодец. Лифт использовался исключительно для доставки еды из кухни, где жили слуги; Ним обнаружил, что, опустив лифт, мы можем встать на него и использовать как платформу, с которой можно пролезть через стену в часовню.
Нашим злейшим врагом был шум, поэтому мы решили ограничить наши скучные попытки ранним утром, пока нет охранников, и вскоре после обеда, во время их сиесты.
Орудия труда были жалкими, все, что удалось найти, - это несколько сломанных кухонных ножей и небольшой ломик, и эти орудия никогда не смогли бы пробить себе путь в скале и камне, если бы не несгибаемая воля и непоколебимая
решимость тех, кто ими орудовал.После нескольких дней раскалывания и обдирания мы вошли в часовню и обнаружили, что она является очень подходящим местом для начала работы: высокие окна, в которые невозможно заглянуть снаружи, и много места для хранения мусора.
Между часовней и закрытой дверью во двор было крыльцо, расположенное на три ступени ниже пола часовни, и мы решили, что это лучшее место для начала работ: спуститься вниз примерно на десять футов, а затем проложить галерею прямо под валами, выходящими наружу.
На этот раз в побеге участвовали Бойд и Комб, Харгест и Майлс, О'Коннор (когда он вернулся из своей одиночной камеры) и я, и мы благодарны всем нашим братьям-офицерам, которые помогали нам без устали и без устали, преследуя бескорыстные цели.
Ним с его саперными знаниями дал нам план наших трудов, причем с такой точностью, что в конце концов мы не дотянули всего сантиметра. Бойд и Ранфурли сделали крышку для нашего лаза от шахты лифта до часовни, Ранфурли замазал ее штукатуркой, и она так и осталась незамеченной.
Мы работали посменно по двое, долбя туннель, а четверо наблюдателей стояли на разных точках, готовые предупредить. Из спальни Вогана мы могли наблюдать за воротами и видеть любого, кто приближается к главному входу или входу для слуг, а из его ванной открывался полный и властный вид на дозорных, и, опустив решетчатые жалюзи, мы могли видеть, не будучи замеченными.
Сержант Бейн внес два существенных вклада в наш успех на сайте ; будучи квалифицированным электриком, он установил систему предупредительных звонков между комнатой Вогана и туннелем, а также электрический свет для рабочих.
Поскольку я, к сожалению, не мог помочь в рытье, мне поручили командовать наблюдателями и системой оповещения. Как только часовой приближался к туннелю, нажимался звонок, и все работы должны были быть немедленно прекращены, как и в случае, если итальянца видели входящим в ворота замка.
Когда мы только отправились в путь, нам, наблюдателям, казалось, что звуки, доносящиеся из туннеля, вызывают настоящую тревогу и должны доноситься до ушей каждого часового, если только по милосердному Провидению они не окажутся глухими. Стук был самым опасным. Помимо шума, он, казалось, сотрясал весь замок, и мы были благодарны, когда вместо него можно было использовать бесшумный нож.
Время от времени я устраивал землекопам ложную тревогу, чтобы поддержать их мобильность и проверить, как быстро они смогут выбраться из туннеля и попасть в свои комнаты, если возникнет такая необходимость. Не слишком популярная форма отвлечения внимания!
Невероятно подумать, что в течение семи долгих месяцев, по крайней мере четыре часа в день, туннель был нашим дыханием, нашей жизнью и почти нашей пищей, и что мы долбили, сверлили, резали и копали практически под ногами у часовых, а они ничего не подозревали. Часто во время наблюдения я видел, как часовой приостанавливался и, казалось, прислушивался, и я думал: "О Боже, он что-то услышал! Теперь он их найдет, ничего не поделаешь". Я начинал проклинать землекопов неблагодарными проклятиями за шум, который производили эти бедные черти, и звонил в колокол, и ждал... а потом часовой поворачивался на пятках и снова шел к своей будке, и я понимал, что зря паниковал, что часовой услышал всего лишь какой-то неинтересный звук , который даже не вызвал у него любопытства. Все это было сложено в часовню и в конце концов достигло высоты десяти футов.