Сбитый ритм
Шрифт:
Боги, боги, почему я здесь? Зачем? Чего вы хотите от меня? Я не просилась сюда. Только и делаю, что думаю о побеге. Но какова будет цена? Вот, магистр Паприк озвучивал — медальон и кинжал Нарна. Или брусок меррила и медальон. Или Нарна и меррил. Но я же отказалась? Отказалась. Ради чего? Или… кого?
Да. Именно. Кого. Себе-то врать не надо. Глупо! Как же глупо всё…
В носу засвербело. Я потёрла друг о друга запястья, теми местами, где глубоко под кожей скрывались клейма Инквизиции. Обязательства и клятвы государству, в котором не родилась, божеству, в которое не верю…
Крепко укусив себя за щеку, повернулась корпусом к центральному залу храма.
Белёные
Служка на алтаре всё читал и читал. Служка с пергаментом собрал несколько людей в кучку. Судя по остаткам одежды, это самые знатные из присутствующих. Интересно, почему к Дарну не подошли? Он же, кажется, представился на входе — там как раз опрашивали. Но титул не назвал. Или назвал? Вообще-то мог назвать. Ведь если Хал погиб…
В солнечном сплетении заныло.
Я прикусила язык — больно, до крови. Зажмурилась, помотала головой. Отвлечься, надо отвлечься. Что бы такое сообразить? Слегка прикрыв глаза, поглядела сквозь ресницы. Сосредоточилась, начала ощупывать пространство храма.
Звучит странно, но для Зрячего пространство имеет не только форму, но и цвет, а иногда даже запах, реже всего — звук. В моём родном мире, всё виделось «сеточкой», постоянной игрой песчинок, чей цвет зависит больше от освещённости «реальным» солнцем, чем от чего-либо ещё. В Мерран же пространство более упорядочено, упруго, словно желе. Ещё на него влияет то, что Халнер называл информационным полем: от информации, «записанной» в память конкретного места, зависит и цвет самых плотных и самых разреженных мест, их форма, и даже, временами, запах.
Здесь, в храме, всё буквально светилось золотым. Пара замаскированных дверей в пределах отливала алым — должно быть, служки частенько сыпали проклятьями, вытаскивая и убирая церковный «реквизит». Шар Великого Апри отливал белым, его «подставка» сливалась с общим золотом, ничем сливалась настолько хорошо, что казалось, будто её…
— Ты чего?! — изумился Дарн, когда я буквально подпрыгнула, раскачивая нашу расшатанную лавку.
— Н-ничего, — ответила я, — так… просто…
Просто подставки под шаром, и правда, не было. Зато было несколько разрежений, или пространственных «нитей», которые сливались воедино. Ровно на алтаре. За всё время, проведённое в Мерран, я видела такое только один раз, а именно — в замке Хейдар. Но не в храме, а во дворе, ровно над той точкой подземелий, где горел священный Белоснежный огонь. «Слабая точка пространства», сказал тогда Халнер. И объяснил, что между такими местами можно перемещаться — нужна только Нарна. Живая. Хм…
Стоп! Ну, общий «карман» вымело ещё в гостинице. А глубинный схрон? Делая вид, что разминаю шею и спину, я потянулась. Быстро огляделась. Вроде всё спокойно: из зала храма монахи уже ушли, раненые спят, кавалькада знати тоже скрылась из виду. Служка, который читал книгу на ступенях алтаря, и тот сворачивал подставку. Кроме меня и Дарна, в пределе ещё трое. Один — на коленях перед диском Апри в углу, двое спят, полулежа на лавке у противоположной стены. Дарн тоже дремлет, прислонившись к стене.
Сев так, чтобы спина упиралась в стену, я полезла в схрон. Но, стоило только нащупать небольшую шероховатость в «кармане» под левой рукой, как из-за угла предела появился толстый старичок в белой рясе священника, и трое вооруженных людей в белых балахонах и черных капюшонах, закрывавших лицо. Опять
храмовая стража?! Я мгновенно вынула кисти из подпространства и сделала вид, что закатываю рваные рукава.— Дариан Хайдек! — проблеял священник.
Пот тек с него градом. Одна капля скатилась с носа и разбилась о край листочка в трясущихся руках.
— Дариан Хайдек, граф Хейдар?
Дарн вздрогнул и открыл глаза.
— Да, я — Дариан Хайдек, — прохрипел он, — гм, гм… только я не граф.
— Я отец Нейбр. Прошу следовать за нами, — проигнорировав уточнение, ответил священник, — Высоким гостям предоставляется отдельное место для отдыха.
Дарн поднялся. Мгновение помедлил, потом кивнул на меня.
— Это жена моего брата. И, поскольку граф он, а не я…
— К-к… кх… х-х-х…
Священник закашлялся, лицо исказилось.
— К-к-к конечно…, - прохрипел, наконец, он.
Тут раздался глухой и мощный удар. Звук возник в районе главных дверей храма, прокатился несколько раз по залу. Я напрягла слух, и уловила что-то, похожее на гомон голосов. Неужели толпа преодолела защитную стену пространства и проникла в церковный двор?!
— Т-тороп-питесь, — выговорил Нейбр, и развернулся, чтобы уходить.
— Зачем? Разве мы не в доме Великого Апри, под недреманной защитой Его? — не сдержалась я.
— Нет, — бросил отец Нейбр, и махнул стражникам.
Я хотела добавить про священные покрывала, но Дарн ткнул локтем под рёбра. Тем временем нас уже взяли в типичную «коробочку». Ну что же. Посмотрим на эту их комнату отдыха. Переваливаясь с носка больной ноги на стопу здоровой, я похромала вперёд.
Аркан VII.КОЛЕСНИЦА. Глава 30. Тень солнца
Идти оказалось недалеко — всего-то до соседнего луча-предела. В его дальнем углу обнаружилась потайная дверь: деревянная, снаружи — слой той же штукатурки, что и на стенах храма. Из-за ноги я сильно отстала: когда мы с одним из стражников вошли в предел, первый стражник, Дарн, и второй стражник, уже нырнули вслед за священником.
Удары в ворота храма становились всё громче. Огромные окна в пределах рядом с вратами тоже начали дребезжать. Раненые в зале просыпались, кто-то пытался встать на ноги. Раздался грохот, далёкий многоголосый рёв. Звон стекла: посыпались витражи. Зал храма огласили вопли.
В тот же миг стражник развернул меня, подсел, закинул к себе на плечо, нырнул в дверь.
— Эй, полегче! — возмутилась я.
Скорее, для порядка: с вывихнутой ногой я передвигаласрь очень медленно.
За дверью оказалась довольно крутая лестница, а за ней — узкий коридор, больше смахивающий на нору. Священник и остальные дожидались нас у перекрёстка с другим таким же ходом. Отец Нейбр прислонился к левой стене и часто-часто моргал, словно в глаза попала пыль. Пот уже промочил весь ворот, и на груди начал набухать тёмный треугольник. У правой стены, рядом с тусклым светильником красно-рыжих мотылей, стояли Дарн и два стражника.
Стражник в одно движение сбросил меня на Дарна, потом шагнул к отцу Нейбру, и что-то сказал тому на ухо.
— Кошмар… — прохрипел священник, моргая всё чаще.
Потом мотнул головой:
— Вы, двое, — он указал узловатым пальцем на стражников рядом с Дарном, — запереть! Охранять! Не пускать!
Стражники переглянулись. Помедлив, они нырнули в коридор, ведущий к лестнице. Я почесала голову. Как там оно, в Книге Апри? «Человеку должно светить человеку, как Я свечу вам»? Избирательная освещенность, однако…