Сачлы (Книга 3)
Шрифт:
– И это не оправдание! Помню - приходил... Но ведь голова-то есть у тебя на плечах!.. Надо было проявить настойчивость!.. Дел много, сам знаешь, голова кругом идет... Откуда я мог знать, о чем ты хотел поговорить со мной?.. Или я волшебник, мысли людей могу читать?.. Ты виноват в том, что сразу же не разоблачил действия Субханвердизаде, позволил ему шантажировать тебя!..
– Товарищ Демиров, накажите меня!
– не поднимая глаз от пола, глухо сказал Мадат.- Пошлите меня в деревню, на любую, работу... Куда угодно...
– Это тоже своего рода бегство с поля боя!. А бегут только, трусы! А ты наш агитпроп!
Мадат вспыхнул, вскинул глаза на секретаря. Сдерживая обиду, сказал:
– Я - не трус! Я доказал это, когда работал в
– .А сейчас, когда борьба обострилась, стала более сложной, тонкой, голову потерял?!
– полувопросом сказал Демиров.- Враги хитрят, пускаются на всякие уловки, и мы должны быть бдительными.!.. Нельзя товарищ Таптыгов, позволять врагам советской власти шантажировать себя!.. Нельзя доводить до этого!..
Алеша Гиясэддинов встал и смотрел на Демирова, прищурившись. Сделал рукой жест, мол: "Погоди, Таир, дай и мне сказать!.." Когда секретарь умолк, заговорил спокойно, вдумчиво:
– Я вот так считаю, товарищи... Мадат получил урок на всю жизнь! Им была допущена промашка. Но все-таки он пришел и все рассказал... Поздно, но пришел! Это как раз тот случай, когда уместно сказать: лучше поздно, чем никогда. Конечно, было бы идеально, если бы он рассказал тебе, Таир, о странном поведении Субханвердизаде сразу же, как только мы вернулись из Баку... Он не сделал этого. Очень скверно!.. Но здесь есть небольшая доля и твоей вины, Таир... Точнее - нашей! Мадат не был настойчив, оказался близоруким... А ты, Таир, не был достаточно внимательным, не был в должной мере проницательным, не разгадал, не разглядел, загруженный по горло делами, что делается в душе твоего работника... Что касается меня, и я кое в чем виноват. Конечно, вернувшись из Баку и узнав о гибели Сейфуллы Заманова, я должен был сам проявить инициативу и поговорить об обстоятельствах убийства с человеком, который в это время не только возглавлял район, но и побывал в деревне Чайарасы, присутствовал при кончине Сейфуллы. Я не сделал этого!..Гиясэддинов помолчал, вздохнул глубоко.- Словом, разделим вину на троих...- Он усмехнулся: - Большую часть беру на себя!.. А теперь предлагаю запить наш разговор чаем!
– Он щелкнул пальцем по самовару, стоящему на столе на медном подносе.- Наверное, Мадат еще не завтракал... А, Мадат?..
– Не успел,- тихо, сдержанно ответил Мадат.
Демиров поддержал предложение Алеши:
– Да, давайте пить чай. Дозавтракаем! И пора на работу...- Он взглянул на ручные часы.- Скоро восемь!
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
От Демирова Алеша Гиясэддинов сразу же пошел к себе в райотдел ГПУ. И тут его ждала радостная весть: вернулся Хосров! Вернулся осунувшийся, заросший, оборванный, как лесной бродяга, но бодрый и здоровый.
Гиясэддинов, едва увидел сидящего на диване и разговаривающего с Балаханом Хосрова, глаза которого сверкали победоносно и весело, тотчас смекнул: "Вернулся с удачей!"
При виде начальства Хосров мгновенно вскочил с дивана, но сказать ничего не успел: Гиясэддинов заключил его в крепкие объятия, трижды расцеловал. Хосров даже смутился, покраснел. Заговорил торопливо:
– Задание выполнил, товарищ начальник, нашел банду!.. Удалось выяснить...
– Чувствую, чувствую!
– перебил Гиясэддинов почти ликующе.- Погоди, сейчас все расскажешь толком... Ведь накормить тебя надо!
– Обернулся к Балахану, приказал: - Живо организуй чай и завтрак поплотнее!
– Обняв Хосрова за плечи, повел в свой кабинет.
Под утро той ночи, когда Гиясэддинов и Балахан проводили своего товарища и сослуживца на ответственное и опасное задание, жеребец Сакил домчал Хосрова до одинокого домика, стоявшего на отшибе, за околицей деревни Малыбей, что приютилась у подножья поросшей густым лесом горы. Спешившись, Хосров подошел к маленькому темному окошку и постучал в него пятью размеренными ударами, как было заранее условлено с хозяином дома,
который уже много лет помогал чекистам. Спустя минуту из дома вышел мужчина лет под пятьдесят, высокий, широкоплечий, крепкий на вид. Некоторое время приглядывался к неурочному гостю, одетому в видавшее виды крестьянское платье. Узнал наконец. Отворил ворота, взял поводья из рук Хосрова, и они, пройдя через двор, вместе вошли в сарайчик, который одновременно служил хозяину и хлевом, и конюшней. Здесь между ними произошел негромкий разговор.– Здравствуй, Рашид-киши! Как поживаешь?.. Какие новости?..- спросил Хосров.
Хозяин приветливо улыбнулся:
– Здравствуй, племянничек!.. Сначала не признал тебя в этой одежде...
Хосров перебил:
– Что ты узнал?.. Где банда Зюльмата?..
Рашид-киши сокрушенно вздохнул, покачал головой:
– Ничего не узнал, племянничек. Облазил все горы окрест... Затаился Зюльмат. Как под землю провалился!.. Думаю, его банда ушла в сторону деревни Джиджимли. Там удобное место: рядом Армения и граница недалеко, Аракс... А может, они и в другом месте... Искать надо Зюльмата, будь он трижды неладен, паршивый пес!..
– Затем я и пришел,- промолвил Хосров тихо.- Что ж, будем искать Зюльмата... Это приказ Алеши Гиясэддинова.
Рашид-киши закивал головой:
– Я готов, племянничек, ждал все эти дни. Думал, придет другой, тот парень, что из Баку...
– Балахан?
Хозяин улыбнулся:
– Балахан, Балахан, он самый!.. С ним мы хорошо знакомы. Он обычно с вечера приезжает, до полуночи, если ему что надо... Как он там?.. Жив-здоров?..
– Балахан занят другой работой...
– Хосров на миг задумался, затем тронул хозяина за руку.- Собирайся, Рашид-киши, сейчас же и уйдем! У вас в деревне не должны видеть меня.
– Говорю тебе, у меня все готово. Хурджун уложен... В нем хлеб, сыр, лук. Только, дорогой, сейчас нам нельзя уходить, подождать придется...
– Это почему же?
– Хосров нахмурился.
– Отдохнуть вам надо - и тебе, племянничек, и коню твоему. Приляг на часок, другой.- Хозяин улыбнулся: - Вижу по лицу, утомился ты, под глазами черно...
– Я не устал, Рашид-киши. В народе мудро говорят: путник должен быть в пути!
– В народе еще и по-другому говорят...- Рашид-киши продолжал улыбаться.Говорят так, племянничек: сам поешь раз, коню дай - два!..- Он провел ладонью по крупу стоящего рядом Сакила.- Конь-то твой, весь в мыле, мокрый... Гнал его небось всю дорогу!
– Спешил,- сознался Хосров.
– Вот и я говорю, повременить надо часок, другой. Пусть передохнет животное... И ты приляг, милый, наберись сил. Перед дальней дорогой это не повредит.
– Лучше, если твои домашние ничего не будут знать обо мне. Осторожность, сам знаешь, украшает джигита.
– Они и не будут знать,- успокоил гостя Рашид-киши.- Через час жена с сыном встанут, уйдут на поле трудодни зарабатывать. Мы уже второй день всей деревней картошку копаем... Я своим скажу, что поеду сегодня к брату на несколько дней, он живет в Мыгыдере. Мы с тобой и в самом деле к нему заглянем. Оставим у него лошадей и уйдем в горы пешими. От Мыгыдере до Джиджимли - километров двадцать, если напрямик через хребет... Чует мое сердце, Зюльмат где-то там скрывается. Будь они в нашей стороне, мы бы знали о них... Ведь не иголка же это - большая банда!
Хосров, подумав, вынужден был согласиться с предложением Рашида-киши.
– Хорошо,- кивнул он.- Где ты меня уложишь? Хозяин посмотрел вверх. Хосров тоже задрал голову и увидел настил из досок.
– Лезь туда!
– сказал повелительно Рашид-киши.- Там у меня сено...- Он приставил к настилу узенькую лесенку.- Через два часа разбужу. Не теряй времени, джигит!
Карабкаясь по вихлявой лесенке на сеновал, Хосров думал: "Этот Рашид-киши похож на смекалистого мужика... Такой не будет обузой в горах... С таким не страшно идти в гости к Зюльмату..." С наслаждением растянулся на душистом, летнего покоса, сене. Заснул он мгновенно.