Чтение онлайн

Губы Кесы искривились, он презрительно усмехнулся, произнес тихо и желчно:

– Если бы они могли, они овладели бы ключом даже от двери самого аллаха!... Что ж, пусть попробуют!... Пусть попробуют подступиться к двери аллаха!... Но если я не умру - мы посмотрим, чья возьмет! Посмотрим!...

– Ах, братец, ради всевышнего, не говори о смерти!
– слезливо взмолилась Гюльэтэр.
– Не пугай меня!... Я не переживу этого!... Пожалуйста, братец!... Ради аллаха!...

По лицу женщины потекли обильные слезы. Кеса отвернулся к стене, прохрипел:

– Кастрюльку с кашей унеси, душа не принимает... К черту все!... Подохнуть

бы!...

Гюльэтэр заплакала навзрыд. Кеса прикрикнул на нее:

– Перестань!... Ступай отсюда, женщина!... Мешаешь мне думать... Надоела со своими слезами!...

Гюльэтэр тотчас примолкла, взяла с табуретки кастрюлю с остатками каши и, шмыгая носом, тихо вышла.

Кеса остался один в темной комнате. В возбужденном мозгу рождались картины недавнего прошлого...

Вот он, всемогущий Кеса, правая рука самого председателя райисполкома (да что там рука - шея, про которую сказано: "Куда шея захочет - туда и повернет голову!"), вот он стоит в приемной у двери кабинета Гашема Субханвердизаде, а посетители со страхом, мольбой в глазах, с благоговением смотрят на него, хотят заручиться его благосклонностью.

Разве он, Кеса, не был совсем недавно олицетворением власти, самой властью?! Его власть распространялась не только на посетителей в приемной Гашема. По звонку Кесы служащие городка начинали и кончали свой рабочий день. Можно сказать, в течение нескольких часов эти люди находились во власти Кесы, он командовал ими с помощью своего звонка, как бы приказывал: "Работать! Всем работать!... Хорошо работать!... Всё!... Конец работы!... Достаточно!... Идите по домам, но помните: завтра не опаздывать на работу! Я слежу за каждым!..."

О, в его руках была немалая власть! Он помогал и покровительствовал другим, например нерадивому ленивцу Фирману, работнику коммунхоза. Он, Кеса, когда это было нужно, поднимал телефонную трубку и запросто, как равный, нет как начальник, звонил самому заведующему коммунхозом - отчитывал его, наставлял, диктовал ему свою волю.

Да что там заведующий коммунхозом!... Кеса не боялся при случае сцепиться даже с таким драконом, как Худакерем Мешинов!... Он ругался с самим прокурором Дагбашевым. Он никого не боялся, ни с кем не считался!

Люди хотели дружить с ним, заискивали перед ним. Взять, к примеру, телефониста Тель-Аскера... Что ему надо было от бедного звонаря-курьера Кесы? А ведь он ходил за Кесой как тень. Когда Кеса хворал, ежедневно проведывал его.

Вот перед мысленным взором Кесы встает картина воскресного базара... Толпы снующих туда-сюда людей!... Прямо-таки людской муравейник! Перекупщики-посредники, сидя верхом на осликах, спешат, пробиваются в глубь базара, где у забора расположились со своими мешками и тюками приехавшие из дальних деревень крестьяне. Кудахчут куры, блеют овцы!...

И он, Кеса, тоже здесь, ходит по рядам! Он и тут персона! Все его знают, то и дело слышится: "Смотрите, это наш Кеса!"

Каждую неделю по воскресеньям Кеса прогуливается вот так по базару. Торговцы наполняют его огромные, как мешки, карманы грецкими орехами, фундуком. Кеса не хочет брать, отказывается, но карманы все равно наполняются. Торговцы так уважают Кесу, что хотят непременно одарить его чем-нибудь. Некоторые даже суют ему в руки узелки, в которых все те же орехи, фрукты, яйца. Кеса вертит головой по сторонам, обращается* к людям, которые рядом: "Ну что с ними поделать..."

Ему говорят: "Ай,

Кеса, наше уважение к тебе так же велико, как и эти горы, вершины которых в тумане!..."

Кеса в ответ: "Но ведь нехорошо, дорогой!... Нехорошо, если мы, советские служащие, начнем набивать на базаре карманы орехами!..."

Торговцы орехами возражают Кесе: "Что в этом особенного, Кеса? Каждый орех, подаренный от чистого сердца, - это конь". Кеса в ответ улыбался: "Да зачем мне столько коней, чудак-человек?"

А вот еще одна картина оживает в памяти Кесы... Из кабинета Субханвердизаде доносятся подозрительные звуки: кто-то пытается открыть железный сейф. Кеса крадется на цыпочках, он похож на кошку, которая вот-вот сделает прыжок и поймает мышь!... Он врывается в кабинет Гашема и... застает Абиша на месте преступления. Абиш падает ему в ноги, плачет, умоляет, но сердце Кесы - камень!... Он, Кеса, не знает жалости. Кеса на работе, сейчас для него не существует ни родных, ни знакомых! Кеса ведет несчастного Абиша по улице прямо к дому Субханвердизаде, заявляет там: "Вот он - взломщик сейфа!" Вскоре приходит следователь Алияр. Вызывает бухгалтера, затем милиционеров. Начинается допрос, после которого Абиша арестовывают.

Бедная жена Абиша Карабирчек, с грудным младенцем на руках, ходит к районным начальникам, льет слезы. Субханвердизаде неумолим.

Кеса хорошо знает этого волка, этого тигра, этого барса!

Возможно, Абиш раньше самого Кесы узнал, что в сейфе Субханвердизаде хранятся доказательства коварных козней этого человека?... Возможно, Абиш, как и многие другие, пал невинной жертвой козней Гашема?...

Где теперь Абиш? Как сложилась его судьба? Выпустили его из тюрьмы? Жив ли он?

Вот перед взором Кесы встал Субханвердизаде!.

Кеса лежит и думает. Думает, думает... Сердце неспокойно бьется в груди. Кеса задает себе вопросы. Как же ему поступить?... Возвратиться ли назад в райцентр?

Гюльэтэр восхваляет его, гордится им, однако, кажется, ему, Кесе, совсем не хочется возвращаться назад, занимать свой пост У двери Гашема! Чувствует он, что над головой Гашема сгущаются черные тучи...

Как, как же ему поступить?...

Здесь, в деревне, тоже не останешься, не любят его дашкесанлинцы. На кого он здесь только не доносил! На многих дашкесанлинцев поступили в райцентр, в ГПУ, "материалы", состряпанные нечистой, шайтанской рукой Кесы.

Возможно, Годжа-киши прав, утверждая, что тяжелая болезнь Кесы - кара небес?... Мало ли пришлось Кесе в своей жизни часами лежать на сырой, холодной земле, выслеживая кого-нибудь, подглядывая, скажем, за тем же Годжой-киши, за его сыном председателем Годжой-оглу: "Интересно, что они там так долго возятся в огороде?... Не закапывают ли золото?... Не выкапывают ли оружие?"

Мысли Кесы лихорадочно работают... Стучит в груди мятежное сердце. Стучит, стучит! Не хочет успокаиваться.

Итак, в Дашкесанлы приехал сам Демиров!... Зачем, зачем?! С какой целью?... Не рассказать ли ему все, что ему, Кесе, известно?... Не открыться ли?... Если откроется, сколько минут ему, безрогому Кесе, удастся продержаться в схватке с рогатым дьяволом Субханвердизаде?! Не скажет ли Гашем, грозно поводя налитыми кровью очами: "Стереть в порошок этого кулацкого прихвостня, эту мерзкую заразу, отравляющую нашу цветущую землю!... В каталажку его, в свинарник - этого врага народа!..."