Сачлы (Книга 2)
Шрифт:
Махмудов обиженно поджал губы:
– Я, товарищ секретарь, не из тех большевиков, кто прячется!... Ошибаетесь... Право, ошибаетесь!
– Почему же ошибаюсь? Я хочу, чтобы вы показали мне перспективный рабочий план ячейки. Меня интересует, как вы; собираетесь строить свою работу, скажем, на ближайшие три месяца? Есть у вас такой план?
Глаза Демирова сделались холодными, жесткими. Махмуд потупился, вздохнул уныло:
– Нету, товарищ секретарь. Честное слово, прямо сегодня составим... С вашей помощью...
– Попрошу вас Показать мне протоколы
– Собрания мы проводим часто, - поспешно сказал Махмуд, вскинул глаза на гостя и опять потупился.
– А вот с протоколами у нас дело плохо... Не все есть...
– Ясно!
– все больше раздражаясь, бросил Демиров.
– Еще один вопрос. Почему вы сейчас не на работе, не со всеми? Колхозники в поле, колхозники на гумне обмолачивают зерно, а вы?! Ведь вы не освобождены от повседневной работы в колхозе, товарищ Махмудов.
– Я работаю, как и все, товарищ секретарь, - поспешно сказал Махмуд.
– Но увидел вас издали и решил встретить перед правлением, как положено...
– Если я не ошибаюсь, когда мы подъехали к правлению, вы были заняты беседой...
– Да, да, я беседовал с нашим новым доктором... Знаете, он немного странно ведет себя. Мне кажется, его социальное происхождение немного того... Надо бы...
– Мы хорошо знаем этого человека, - сказал Демиров.
– Лучше расскажите о себе. У меня такое впечатление, что вы не сделали выводов из критики в ваш адрес на бюро райкома!
Махмудов ладонью утер взмокший лоб, промямлил:
– Выводов я сделал очень много, товарищ секретарь,. Все дело в учителях... Вернее, в их летнем отпуске... Лето всегда портит нам дело...
– Но ведь существует деревенский партактив!
– У нас все малограмотные, товарищ секретарь. И наши партийцы очень страдают от этого...
– Мы это знаем, знаем. Принято решение открыть специальные курсы для малограмотных членов партии. Инструктор райкома информировал меня, будто бы у вас уже проведено несколько занятий.
– На занятия люди идут с неохотой, больными прикидываются, лишь бы не ходить. Должен сказать, трудный народ у нас в Дашкесанлы, товарищ секретарь, ох трудный!
– Пожалуйста, все-таки покажите мне имеющиеся у вас протоколы! настоятельно попросил Демиров.
Махмудов опять принялся рыться в столе и наконец положил перед Демировым небольшую папку. Секретарь райкома, раскрыв ее, погрузился в чтение.
– Неплохо написано!
– похвалил он.
– Ясно, грамотно. Кто писал? Вы?
– Никак нет, товарищ Демиров. Писал мой технический секретарь... К сожалению, беспартийный... Тоже учитель...
– А сейчас он где?
– На учительских курсах.
Демиров сказал после паузы, раздумчиво:
– Сейчас учитель - большая сила в деревне. Он оказывает нам неоценимую помощь во всех видах общественных работ. Учителя надо уважать и почитать! Однако нельзя, товарищ Махмудов, постоянно жить, как говорится, за чужой счет, Давно пора овладеть грамотой!
Махмудов невесело вздохнул:
– Вы же знаете, товарищ секретарь, я из батраков...
Потом на заводе работал. Была ли возможность учиться?...– Сейчас вчерашний рабочий стал уже инженером, сейчас рабочий - учитель, агроном, врач. Сегодня для вчерашних пролетариев широко открыты все дороги к знаниям! Надо только хотеть и трудиться, трудиться и хотеть, товарищ секретарь партийной ячейки!
– Но ведь заново не родишься, товарищ Демиров...
– Сколько вам лет?
– Наверное, уже за сорок...
– Почему - наверное? Разве вы не знаете точно? Покажите мне ваш партбилет.
Махмудов начал рыться в карманах:
– Кажется, он у меня в другом пиджаке, дома остался... Демиров вынул из внутреннего кармана свой партбилет:
– Партийный документ должен быть постоянно при вас, товарищ коммунист!
– Я сейчас принесу его...
– Только побыстрее!
– сказал Демиров.
– Я пока познакомлюсь с остальными протоколами.
Махмудов пулей выскочил из партийной комнаты. К счастью, он жил поблизости. Демиров, еще не успел дочитать до конца один протокол, как он уже вновь стоял перед ним, запыхавшийся; протянул Демирову красную книжечку:
– Вот, пожалуйста, товарищ секретарь!... Демиров раскрыл партбилет:
– Действительно, вам уже сорок один год.
– Неожиданно мягко улыбнулся: Как говорится, вы в самом расцвете духовных и физических сил, товарищ Махмудов. Но это следует подтверждать делами. Партийный стаж у вас не маленький - двенадцать лет. И поэтому должен сказать вам, что мы не можем мириться с вашей малограмотностью - Ведь вам не семьдесят лет, как Мюршюду-оглу. Впрочем, он может быть только примером для вас. Он - старше, но фермой руководит образцово.
Махмуд уныло кивнул:
– Да, Мюршюд-оглу неплохой колхозник, славный старик!...
– Помолчал немного и вдруг сказал с обидой в голосе: - Товарищ Демиров, освободите меня!... Сделайте меня хотя бы помощником этого Мюршюда-оглу!
Демиров насупился:
– Нет, товарищ Махмудов, не о том вы говорите! Быть заведующим фермой не так уж трудно. А вот работать на посту секретаря колхозной партийной организации - дело нелегкое. Что же получается?... Вы, член партии и глава местных коммунистов, хотите бежать с трудной работы на легкую?! Нехорошо! Не о том вы думаете, товарищ парторг! Прежде всего вы должны составить конкретный план работы. Сделайте это немедленно! А вечером мы обсудим этот план на партийном собрании. Посоветуемся.
– Собрание будет открытое или закрытое?
– А как вы считаете?
– Лучше созвать закрытое собрание, товарищ Демиров...
– Это почему же?
– Ведь мы будем обсуждать рабочий план нашей партийной организации - это раз. А во-вторых, на собрании будете вы - наш секретарь райкома!
– Это не аргументы, - усмехнулся Демиров.
– Гораздо целесообразнее сделать собрание открытым.
Махмудов продолжал упорно настаивать на своем:
– Честное слово, товарищ секретарь, поверьте мне, лучше, если собрание будет закрытое!