Чтение онлайн

Едва получается разглядеть измученный силуэт девушки, она склонила голову набок, касаясь левой руки места около плеча и, опустила подбородок к полу, казалось, что ей стыдно, её руки обвиты тяжелыми цепями, безжалостно прорезая нежную кожу пленницы. Часть лица скрывают темные длинные волосы. В полумраке невозможно определить цвет, на свету кудри переливаются и кажутся то черными, то огненно-красными, то золотистыми.

Тяжелое дыхание девушки разносится эхом по залу, она будто пытается прогнать огонь из легких, неотступно мучающий с того момента, как ее упекли в пыточные катакомбы дворца. Ей с трудом удается припомнить,

когда точно это случилось, разум затуманен болью, но она должна мыслить ясно, поэтому усиленно пытается вспомнить.

На ней надета рваная одежда, истрепанная и временем, и пытками, кожаные брюки, некогда белая льняная рубаха с широкими рукавами и глубоким вырезом, теперь оголяющая часть изувеченной спины и плоский живот, покрытая темными пятнами крови. Рубаху должен обрамлять кожаный коричневый корсет, идеально сидящий на талии, но он бесцельно валяется у ее ног, недостающих до пола; высокие сапоги на сплошной подошве, на поясе – обшитый серебряной нитью ремень. Когда-то она гордилась свои нарядом, не каждой женщине доступно носить брюки, да еще с такими аксессуарами в виде дорогущего ремня и корсета, при нынешних обстоятельствах подобный вид считается блудным, ни одна уважающая себя леди такого не наденет под страхом смерти. Но она не леди, и давно перестала себя уважать, красивые одежки – единственное, что осталось в ее жизни от удовольствий, и те сдернули, словно неприличествующую грязь.

– Салекта. Меня зовут Салекта, – прошептала девушка, с силой закусывая губу, чтобы не застонать.

В зале нерасторопно, но почти что семимильными шагами, вокруг девушки, прохаживается солдат, то и дело хлеща по полу плетью. Пока солдат наигранно хлещет по мраморным плитам, девушка отдыхает, переводя дыхание, самые ценные минуты в ее жизни, раньше она бы не смогла такого представить. Ее прерывистый шепот разносится по всему залу, а ее мучителя это, казалось, забавит, да и только.

– Меня зовут Салекта, – снова отзывается девушка, повторяя свое имя как заклинание, оно и в самом деле почти стало заклинанием, не позволяющим ей сказать лишнее.

– Думаешь, меня волнует твое имя, сучка?! – Солдат, подчеркнул серьезность своего вопроса кнутом по спине девушки, он даже не моргнул, занося руку, на его лице ровным счетом не отразилось ни единой эмоции.

Она закричала и выгнула спину колесом. Брызги темной крови попали солдату на лицо, он смахнул их тыльной стороной руки, поморщился. Салекта задрожала, силясь сохранить некое подобие спокойствия и лица, упругий живот мелко трясся, пробиваемый крупной дрожью от удара, показывая, насколько на самом деле ей больно.

– Что ты делала?! – Он схватил Салекту со спины за волосы и склонил к себе. – Что ты делала в окрестностях Лимаркара? – Прошипел он ей на ухо.

– Ничего… ничего.

Солдат снова ударил девушку по спине, чуть отвернулся, встав полубоком, чтобы на него попало меньше кровавых брызг. По началу Салекта пыталась считать удары, концентрировать себя на свисте плети, упорно, пусть и немного жалко, не позволяла себе кричать, но спустя сутки сбилась со счета. Еще через сутки послала достоинство к черту и позволила ушам мучителя съеживаться от ее истошных криков.

– Ты хорошо думаешь перед тем, как ответить? – Он ухмыльнулся. – Я с тебя три шкуры спущу, если ты не скажешь правду.

– Охотилась, – выдохнула девушка. – На таких же

ущербных, как и ты.

Лицо солдата исказилось от злости. Град мощных ударов обрушился с небывалой жестокостью, он бил и после того, как вывихнул плечо и после того, как тело девушки обмякло, и ее крик стал походить на собачий скулеж.

Это противостояние прервал стук каблуков по грязному вонючему полу. Противное цоканье мужских каблуков приближалось с каждым мгновением и затихло рядом с пленницей.

– Прекрати, Оврат. Ты же убьешь ее. – Велел приблизившийся герцог.

Оврат немного остыл, чуть ссутулив плечи перед герцогом. Он заставил Салекту смотреть на своего господина, подняв ее голову за волосы. Ее глаза светились серебром от ненависти и боли. Грудь пленницы медленно поднималась и опускалась.

– Что ты делала в окрестностях Лимаркара? – Оврат повторил свой вопрос, что бы герцог услышал ответ.

– С памятью у тебя неважно. Я уже отвечала. – Салекта издала подобие смеха.

Герцог приблизился к ней вплотную, разглядывая совсем еще юное лицо.

– А лет то тебе сколько? – Герцог отошел на несколько шагов.

«Чтобы кофточку не замазать», подумала девушка и фыркнула.

– Шестнадцать.

– И ты совсем не боишься? Ты хоть понимаешь, что плетка, бегающая по твоей спинке, это только начало? Тебя раздавят тут, девочка, но предварительно сильно унизят. Скажи, что знаешь, и я отпущу тебя.

Ей хотелось плюнуть в лицо аксэдовца, сказать, что вызнать правду в обмен на свободу могли давно, но почему-то предпочли плеть. Это, а так же ослабленное сознание, подсказывающее, что далеко не всё так просто, заставило замолчать, опустить взгляд.

– Опусти ее. – Велел герцог.

Оврат снял цепи и отошел в сторону. Девушка с грохотом упала на пол и зашипела, приподняв голову, чтобы разглядеть противника. В данный момент – герцога. Высокий статный мужчина, средних лет, в строгом сюртуке землистого цвета, его привлекательность отдавалась некой грубостью, граничащей с жестокостью. Нет, он ее не отпустит. Девушка попыталась улыбнуться, но во рту скопилась желчь, грозящая потечь по подбородку.

На боку герцога она увидела меч и усмехнулась.

Она могла бы обезоружить его, а потом убить, на это ей понадобилось бы не больше двух-трех секунд. Но она этого не делала. Почему? А черт ее знает.

Она знала только одно: молчать. Этот последний приказ гильдии настолько глубоко засел в ее голове, что просто невозможно было прогнать эти мысли куда подальше.

«Задания гильдии могут лишить тебя жизни, но не смеют лишить гордости». О какой гордости шла речь? Ни о какой. Главным было молчание. Она должна была молчать под страхом пыток и смерти.

Сейчас Салекта могла запросто выбраться отсюда, но в то же время не могла, ее научили слепо подчиняться приказам гильдии, верить в их правильность и нерушимость, однако, потом убежать отсюда будет невозможно, когда ее закуют в цепи и бросят гнить в камеру, а того хуже, если ее просто казнят, за все преступления, сотворенные в Аксэде всего за несколько недолгих месяцев пребывания ее в этом королевстве. Еще хуже, если об инциденте прознает Империя и нашлет своих собак для разбора неприятной ситуации. Салекта втайне молилась забытым богам, чтобы этого не произошло.