Рождество
Шрифт:
– Кей, пожалуйста, очнись!
Она прижала его руку к лицу, борясь с желанием расплакаться. Неизвестно, с кем... Потерянная во времени и пространстве... Человек, лежащий на кровати был единственной точкой опоры, единственной ниточкой, связывающей с реальностью и помогающий не потерять рассудок окончательно. Чувство, равносильное голоду. Когда в горле стоит тёплый комок и ты просто жаждешь услышать его голос, увидеть его движения, чтобы не сойти с ума.
– Кей, солнце, - уменьшительно-ласкательное сорвалось с языка раньше, чем она поняла, что говорит. Это вышло само.
– Пожалуйста!
Ни единого импульса. Ни одной реакции. Агнесса положила голову на его кровать
– Агни..., - сквозь сон услышала она неуверенный тихий голос. Его рука лежала на макушке её головы, нежно поглаживая высохшие мягкие пряди.
– Агни, звёздочка, это ты?
Сердце пропустило удар на «звёздочке». Словно к огрубевшей коже прикоснулись чем-то нежным. Она проснулась окончательно...
– Кей!
– и радостно бросилась обнимать лежачего Кея.
– Ай-яй! Ой!
– застонал он почти сразу, как она к нему прикоснулась.
– Коже больно, когда ты прикасаешься.
– Я не буду, - Агнесса отодвинулась от него.
– Иж чего удумала, - с недовольной интонацией Кей поймал её руки своими и обвил вокруг тела, наслаждаясь обьятиями. Капельницу убрали, поэтому он смог обнять её.
– Агни, - спустя полминуты нарушил молчание он.
– Угу, - отозвалась Агнесса, немного приподнимая голову.
– Что с моими глазами?
– сдерживая панику в голосе, спросил Кей.
– Я не знаю, - Агнесса смотрела ему в лицо, понимая, насколько дико не видеть его глаз.
– У тебя наложена повязка и я не хочу её снимать.
– Я не могу открыть глаза, Агни, - волнение прорвалось в его интонацию.
– Такое чувство, будто ресницы прилипли к коже, - меньше всего на свете Кей хотел чувствовать себя беспомощным.
– Агни, ты куда?
– он почувствовал, что её тепло отрывается от его тела.
– Сейчас тебе сделают перевязку, - пояснила Агнесса, и он почувствовал, что бинт вокруг головы разматывают. Снимают с глаз нечто вроде компрессов.
– О, Боже!
– бессознательно вырвалось у Агнессы, когда она увидела глаза Кея без повязки.
– Что такое?
– Кей чувствовал, что глаза ему чем-то обрабатывают и смазывают.
– У тебя ожоги на глазах. В том месте, где ресницы касаются кожи - маленькие пузырьки, - объяснила она.
– Ожоги сильные?
– спросил он, когда ему снова положили компресс на глаза и начали заматывать бинтом вокруг головы.
– Я не могу определить, - честно созналась Агнесса.
Он почувствовал, как ему ставят градусник.
– 40 и 2, - озвучила Агнесса показания термометра.
– И чувствую себя отвратно, - поспешил добавить Кей.
– Какова твоя нормальная температура?
– обратилась она к Кею.
– 38, 0, - ответил он, слыша как шаги удаляются. Их снова оставили одних.
Любимое сочетание мёда, корицы и чили село на кровать и Кей потянул руки на запах, стремясь снова обнять.
– Если дело только в ожогах, то, как только они пройдут - ты сможешь видеть, - оптимистично заявила она, снова касаясь его груди и чувствуя жуткий дискомфорт из-за того, что не может смотреть ему в глаза.
Кею очень хотелось верить в сказанное. Но чувство беспомощности, пусть даже временное, давило на его самолюбие и гордость. Это была не его тарелка, а пересесть в другую возможности пока не было.
– Где мы?
– впрочем, он потерял зрение, но не голову. Способность мыслить вернулась вместе с сознанием и требовала ответов.
– Посёлок из хижин на сваях посреди океана, - лаконично ответила Агнесса.
– Берег довольно далеко и я не знаю, как они до него добираются, - поделилась мыслями она.
– Что на берегу?
– Пляж и
кустарник.– Это тот же пляж, где мы были?
– осторожно поинтересовался Кей, чувствуя неладное.
– Нет, там были пальмы.
– Интересно, каким образом нас доставили сюда... и как вообще нашли..., - вслух рассуждал Кей.
– А местные аборигены как выглядят?
– Насчёт аборигенов ты угадал, - он почувствовал по голосу, что она улыбнулась, одновременно сев на кровать.
– Высокие и очень чёрные. Настоящие туземцы с набедренными повязками.
– А их язык?
– осторожно спросил он, чувствуя себя обделенным из-за только что покинувшего его тепла.
– Я не знаю, можно ли это назвать языком, - задумчиво произнесла Агнесса.
– Их речь больше похожа на звуки дельфинов. Впервые такое вижу.
– Ничего не понимаю, - мозаика в голове Кея отказывалась складываться в нечто логичное. Ещё несколько минут он молчал, размышляя над ситуцией и, наконец, задал последний мучивший его вопрос.
– Агни, ты не знаешь, давно здесь был закат?
– возможно, они и были под крышей, но Кей кожей чувствовал так раздрающее его солнце.
– Без понятия, - ответила Агнесса, ловя себя на мысли, что что-то не так. Но её подсознание упорно отказывалось формулировать мысль.
– А сколько сейчас времени?
– 20 минут девятого, - она посмотрела на настенные часы.
– Утра или вечера?
Слова застряли в горле Агнессы и поражённо перевела взгляд сначала на Кея, потом на часы и затем на открытый дверной проём, в котором светило солнце. Всё время, что она просыпалась, солнце светило не переставая... Всё время, что она находилась здесь, солнце светило под одним углом и не меняло расположения на небе... Положение солнца оставалось одним и тем же всё время, что она помнит... Она открыла рот, пытаясь что-то сказать, но застыла, не в силах поверить.
– Утра или вечера?
– по запаху Кей почувствовал смену настроения и минуту не беспокоил её, решив переждать.
– Я думала, что вечера..., - запинаясь, начала она.
– Но, солнце, оно... не двигается, - шокировано произнесла она.
– С того времени, как я пришла в себя ни интенсивность солнечного излучения, ни угол его наклона к горизонту ни разу ни изменился, - поражённо продолжила она.
– Кей! Здесь всё время солнце!
– осенено посмотрела на него она.
– Тысяча солнц!!!
– выругался Кей, а за ним последовала ещё пара, видимо, очень крепких слов на бинарском, перевод которых Агнесса не знала. Он горько усмехнулся.
– Это объясняет, почему я ослеп. Это объясняет почти всё!
– в каждой его фразе скользило отчаяние, прикрытое шутливой иронией.
– Мы в ловушке, Агни. Я знаю только один мир, где день никогда не сменяется ночью, - его тон вновь стал серьёзным.
– Светоч. Когда-то давным-давно он столнулся с другим миром - Даркаром, в результате чего в одном из миров никогда не наступает день, а в другом никогда не приходит ночь и, образовав пространственную ловушку, куда можно попасть, но нельзя выбраться. Мы пропали, - подытожил он своё невесёлое объяснение.
В наступившей тишине Агнесса слышала лихорадочный стук собственного сердца, до конца отказываясь верить в происходящее. Её словно окатили ледяной водой и она часто дышала, пытаясь собрать мысли в порядок.
– А второй мир? Даркар, кажется?
– уточнила она.
– Туда мы ещё можем переместиться. Но не думаю, что там безопаснее, чем здесь.
– Неужели совсем никакой надежды?
– её мозг отчаянно цеплялся за остатки прежнего мира.
– У нас ни единого шанса выбраться?
– её голос почти срывался.