Ривердейл. Прочь из города
Шрифт:
Настал мой черед вздохнуть. Я отхлебнул еще немного. Обожгло горло и желудок. Может, Кевин прав. Наверно, я и есть такой: вечно заботливый, хороший мальчик, истинный американец, всегда готов помочь. Но если это так, то…
Как я докатился до такой жизни?
Когда все пошло наперекосяк?
И как, черт возьми, мне выкарабкиваться?
Глава третья
Скажете, это было жестоко – подкалывать старину Арчи насчет того, что его закроют невесть как надолго?
Ну да, возможно. Я поступил не самым красивым образом. (Пожалуй,
(Хотя, если учесть, что Мэри Эндрюс от них сбежала, то становится ясно, что картинки не всегда такие идиллические, какими кажутся на первый взгляд.)
Знаю, меня считают задиристым, даже слишком агрессивным, но я – капитан «Бульдогов» и считаю это просто лидерством. Будешь милым и добреньким – на вершину не поднимешься. И нельзя сказать, что, пока я рос, у меня перед глазами было много примеров достойного поведения.
У моей размолвки с Эндрюсом глубокие корни. Она началась еще в Малой лиге, когда я играл против маленького Арчи. Я уже тогда соперничал с ним? Да, черт возьми. И виноват в этом батя. Не знаю, почему так вышло. Мы с Арчи знакомы с дошкольного возраста, Ривердейл – город маленький, мы оба всегда увлекались спортом, и это значит, что уже с детства люди нас сравнивали. Но я видел, что Арчи всегда получает от отца только одобрение. «Будь собой, Арчи», – говаривал Фред. «Ты сможешь!» – кричал он с трибун на наших тренировках.
А мой батя записывал все игры на видео. (Не забывайте, это происходило во времена, когда камеры на телефонах были еще очень дохлыми, и ему это стоило немалых усилий. А я никогда не считал, что это хорошо.) Всякий раз, когда меня удаляли, он орал на судью как резаный. От унижения мне хотелось провалиться сквозь землю.
А когда мы возвращались домой, становилось еще хуже. Потому что тогда-то и начиналась настоящая пытка. Он прокручивал пленку, указывал мне на все недочеты и ошибки, на малейшие неверные движения. Говорил, что это поможет мне «улучшить форму», «отточить игру». И это еще в лучшем случае. Мама где-то на заднем плане хмурилась, неодобрительно ворчала, готовя обед. Но никогда не давала себе труда сказать хоть слово. Она сознательно ни во что не вмешивалась.
А идиллической картинкой был мир, в котором жил Арчи. Но никак не мой. Я это понял очень, очень рано.
Стало быть, легко понять, почему я всегда и во всем вижу в нем соперника номер один. На всех аренах.
Почему я цеплялся к нему насчет Ронни? Намекал, что приударю за его девушкой, пока он сидит? Ну да, грубовато вышло. Я бы ни за что не стал вот так всаживать приятелю нож в спину. Но у Арчи с девушками все в порядке, ему волноваться не о чем. И всем известно, что Вероника от него без ума.
Да, если бы я захотел, то, пожалуй, смог бы ее у него отбить – о моей силе убеждения рассказывают легенды. Но мои взоры устремлены выше.
Вероника Лодж – это, по меркам Ривердейла, светская львица. Но мне, Реджи Мэнтлу, подойдет только настоящая звезда.
Такая, например, как Джози Маккой. Да-да, та самая плохая кошечка.
Беда в том, что малышка играет в недотрогу. Слишком уж усердно играет. Кто-нибудь другой на моем месте
мог бы задуматься, взаправду ли она играет.Но, конечно, это только игра. Потому что я – это я. И точка.
И пусть про Реджи Мэнтла говорят, что он не пропускает ни одной юбки. Что я могу ответить – я же как-никак спортсмен. Но у меня есть страшная тайна – всю свою жизнь я по уши влюблен в Джози. Если бы она хоть разок взглянула на меня, нам было бы очень хорошо вместе. И она единственная, ради кого я мог бы улучшить свои манеры.
Честно говоря, я и эту вечеринку-то затеял только в надежде, что она, может быть, придет и нам с ней, может быть, удастся хоть немного побыть наедине. Глупо, наверно. (Но романтично, правда?) Да, Арчи в чем-то прав, в доме бывает пустовато, даже когда предки оба в городе. Я бы предпочел, чтобы вокруг тусовались друзья. Но и пустоту я смог бы выдержать, если бы не хотел увидеться с Джози.
Попытать счастья. Уже не в первый раз.
Понимаете, я знаю, что нравлюсь Джози. Присмотритесь, и это станет очевидно. И хотя она, как я уже сказал, играет недотрогу, все же время от времени дает мне понять, что я ей небезразличен. Тогда почему же она тянет волынку? Наверное, просто некоторым людям нравится, когда за ними бегают, нравится предвкушение.
(И, честно сказать, она не ошибается – бегать за ней и впрямь очень увлекательно.)
Я-то всегда смотрю вперед, двигаюсь вперед. Потому что, как только вспомню наши прошлые встречи с Джози… Даже когда мне удавалось пересечься с ней, ничего не получалось. В моей репутации завзятого приколиста есть плюсы, но есть и очень большие минусы.
Но хватит об этом. В жизни всякое бывает. Что было, то было. Вам всем достаточно знать об этих прошлых встречах только одно: благодаря им Джози мне показала, что, без сомнений, где-то, на каком-то глубинном уровне я ей нужен. И это вселяет в меня надежду.
Она сказала, что сегодня заглянет. И это несмотря на то, что завтра у нее концерт. Вдумайтесь! Значит, она хочет прийти.
Хочет меня увидеть.
Я ей нравлюсь.
Разве она виновата?
Дорогой дневник, Ривердейл – мой дом, и я его люблю. Даже несмотря на все безумные, ужасные события, которые произошли со мной, моими друзьями, семьей – всеми, кто здесь живет. Может, я слишком наивна, слишком полна надежд, слишком «обыкновенная девчонка» (терпеть не могу это выражение!)… Но ничего не поделаешь. Ривердейл – это я. Он у меня в крови.
Конечно, в крови у меня много чего еще. Например, то, что она у меня общая – да-да, в прямом, физико-химическом смысле, по ДНК – с тем, кого называют Черным Шлемом.
Мой отец – серийный убийца.
У меня есть и свои секреты. Темнее, чем прическа Луизы Брукс, и еще более запутанные.
Так что попробуйте только осудить меня за то, что я решила хоть раз нормально провести вечер с друзьями. Хоть на один вечер сделать вид, что все хорошо и отец Вероники – не мультяшный злодей с пышными усами. Что над Арчи не нависает опасность сесть в тюрьму, хоть он и самый чистосердечный парень на свете. Хоть на одну ночь не думать о шайке, которую возглавляет мой парень, о том, что я теперь свежеиспеченная «Королева Змеев» и что означает власть над Саутсайдом в свете того, что Саутсайд больше не наш.