Рейд к звездам
Шрифт:
«Достать мне живого человека!» — разнесся по всем уголкам Галактики приказ. И человек был доставлен — пленный с захваченного руллами изрешеченного крейсера, тупой моряк с коэффициентом интеллекта, равным 96 и индексом страха 207. После нескольких попыток самоубийства и судорог на лабораторном столе он умер во время экспериментов, которые наблюдал сам Йели.
— Это не противник, — сказал он.
— Живыми нам удалось захватить совсем немногих, — был ответ. — Они убивают себя так же, как и мы.
— Значит, среди них есть и совсем другие... Пленный не должен чувствовать себя пленным. Приступайте!
Приказ
— Человек в маленькой шлюпке, — рапортовали наблюдатели, — неожиданно появился из подпространства в районе звезды. Мы считаем, что это идеальная ситуация для эксперимента. Мы не высаживали десант на планету, и наше присутствие не обнаружено. Люди уже побывали на планете. Подопытный сел на вершине странной горы. Повторяем, обстановка идеальна для эксперимента.
Пространство вокруг планеты патрулировалось. Йели спустился в маленьком боте без охраны — он презирал врага. Пролетев над горой, он вывел из строя шлюпку противника, но... сам был подбит и выжил чудом. Радиопередатчик поврежден, пища отравлена. Эксперимент вышел из-под контроля. По правде сказать, он недооценил своего противника.
Йели решил убить человека, завладеть его пищей — с тем, чтобы дожить до той поры, когда патруль спустится за ним. Организм рулла, очень постаравшись, мог переварить кое-что из человеческого продовольствия, хотя удовольствия от подобной процедуры он не испытал бы ни малейшего.
Сначала Йели обследовал местность, затем прошел по периметру обороны противника, наконец вернулся к своему кораблю и нарисовал на скале символ, подчиняющий человека. Это его спасло — теперь противник «пойман» и «связан». Это было великолепно, но... и сам он оказался в ловушке. Установленные напротив люков земные бластеры нацелены на корабль. Надо предполагать худшее: едва Йели попытается выйти наружу, бот будет изрешечен. Он заперт!!!
Обнаружив, что его блокировали, рулл бросился к аварийному выходу под днищем бота, но его заклинило при ударе о землю. Он не может выйти! Выйти как раз тогда, когда это более всего необходимо.
«Вообще говоря, нет необходимости убивать человека сразу, — в успокоенный временем разум приходят мудрые мысли. — Если я получу его пищу, то человека можно оставить в живых. Но пока человек выведен из строя, нужно найти выход. Чертов случай!» — До чего же Йели не любил неожиданности!
Корабли Лирда непрерывно раздвигали пространство жизни. Существа, оказавшиеся на их пути, безусловно подлежали уничтожению — необходимость в них отпала, когда было создано высшее существо. Они могли создать угрозу для РИА. Случай — вот самый страшный враг руллов.
Люк нужно было открыть во что бы то ни стало. Рулл начал вырезать его лазерным лучом. Но работа шла медленно — автоматические заводы Лирда делают очень прочную броню. Металлокерамическая обшивка раскалялась и нещадно «пылила». То и дело Йели приходилось забираться в рубку и проводить вентиляцию грузового отсека — иначе там просто нечем было дышать.
Солнце висело в зените, когда броневая плита наконец поддалась. Весь в металлической пыли, злой и голодный, Йели вышел наружу. К этому времени у него пропала всякая охота продолжать эксперимент — нужно было спасать свою жизнь. Нужно убить
человека и съесть его, чтобы выжить до прихода патруля. Угораздило его так рисковать! Он подполз к обрыву, слез по крутому склону на уступ... Внизу никого не было!Не спеша, соблюдая предельную осторожность, рулл подобрался к кораблю врага. Защитные экраны были включены — правда, неизвестно когда: может быть, еще утром. Есть вероятность, что человек свалился с уступа в следующую, более глубокую пропасть, и его разбитое тело лежит где-то у подножия горы. Но, скорее всего, каким-то чудом он вернул себе контроль над телом и сейчас сидит в корабле, поджидая его, Йели.
Теперь рулл не имел ни малейшего понятия, что делает человек, и преимущество было не на его стороне. Пришлось вернуться в бот. Голод нарастал час от часу. Вокруг — никого и ничего съедобного.
Так проходили дни...
Джемисон очнулся от боли. Сначала она была всепоглощающей, перекатывалась от головы к ногам, как волна. Но постепенно она сконцентрировалась в его левой ноге. Он понял, что растянул связку на уже поврежденной вчера ноге. Это была, конечно, не единственная, но самая болезненная травма.
Когда Тревор открыл глаза, то обнаружил солнце почти в зените. Долго же он лежал тут!.. Сначала доктор бездумно смотрел на солнце, выползающее из-за нависшего над ним края обрыва, и только когда на него легла тень скалы, вспомнил, что смертельная опасность не исчезла. Это окончательно привело его в сознание. Что же касается гипнотического знака, то, выполнив свою задачу — толкнув Джемисона в пропасть, он исчерпал свою власть над Тревором.
Джемисон лежал на краю уступа; чуть дальше был отвесный обрыв — верная смерть для любого, кому суждено туда сорваться. Видимо, при падении ноги доктора запутались в жестком кустарнике — это его и спасло. Тревор приступил к штурму горы: поначалу ему помогали шершавая почва и корни растений, но когда до края обрыва осталось всего десять футов, дала о себе знать растянутая связка. Он сделал четыре попытки взобраться наверх и каждый раз сползал по склону. Наконец ему удалось зацепиться за корень и выбраться на плоскую вершину Монолита.
Она расстилалась перед ним совершенно пустынная. Только звук его шагов нарушал тишину. Хромая Джемисон направился к шлюпке, лежавшей на дальнем краю вершины. Он по-прежнему не знал, что случилось с руллами, и пока нога не заживет, вряд ли он это выяснит.
Тревор подошел к шлюпке уже в темноте, так и не узнав, что в очередной раз чудом разминулся с врагом. Сварливый голос компьютерного переводчика встретил его на пороге:
— Когда меня накормят? Когда меня вернут домой?
Это был плоянин с его коронным вопросом о возвращении. Доктор совсем забыл о нем.
«Накормив» его, Джемисон задумался над давно мучившим его вопросом: как объяснить этому наивному существу суть войны? А тем более — их нынешнее положение. Наконец он сказал плоянину:
— Не сердись, я верну тебя домой. — Этого оказалось достаточно, чтобы плоянин успокоился.
А Тревор думал над тем, как использовать его против руллов. Но применения не было. Ну, какой вред голодному руллу от того, что противник мог бы контролировать полет его подстреленного бота?