Чтение онлайн

Ей вдруг вспомнился маленький охотничий домик в Харлоу, в который Шольц отнес ее на руках – катаясь верхом, она упала с лошади и растянула ногу. Она тогда переживала прелюдию любви, когда еще ничего не известно, когда не прозвучали слова «да» и «нет»… Это было целую вечность назад… Тогда она еще могла надеяться.

Шольц наконец посмотрел на нее, и Сандра впервые за этот день заметила, что прошедшие годы состарили его. Глубокие складки легли вокруг рта, сеть морщин окружила глаза, показавшиеся вдруг ей усталыми и пустыми. Мучительное чувство сострадания снова заставило Сандру на мгновение забыть обо всем остальном. Но Урмас заговорил, и его слова тут же прогнали наваждение.

– Мне

кажется, ты осознаешь серьезность положения, в котором оказался твой муж. Ему придется туго. Фирма «Даймонд Бразерс» поставила своей целью подчинить Корпорацию Харпера. Можешь поверить мне на слово, у них есть для этого все возможности. Ты внимательно изучила состояние дел Корпорации? Ты знаешь, что филиалы, которые когда-то были независимыми фирмами, снова обрели вкус к самостоятельности? Корпорация – это огромный корабль. Только Теренс Харпер был в состоянии поддерживать его на плаву. «Даймонд Бразерс» собираются завладеть контрольным пакетом акций. Это непременно произойдет – чуть раньше, чуть позже. Ты уже поняла, что они ни перед чем не остановятся. Если бы Джеймса удалось устранить, – Сандра вздрогнула от этих слов, но Шольц продолжал говорить спокойно, как о чем-то само собой разумеющемся, – это значительно упростило бы ситуацию. Твой муж просто счастливчик, Сандра. У Расти никогда не бывало двух проколов подряд. Но третьего не будет, в этом ты можешь быть точно уверена.

Сандра закрыла лицо руками и помотала головой.

– Я не могу поверить своим ушам! Неужели это говоришь мне ты? Ведь Джеймс – сын Теренса Харпера, которого ты боготворил!

Шольц усмехнулся.

– Не забывай, именно Теренс воспитал меня таким, какой я есть. Он приучил меня к мысли, что на моем пути могут оказаться даже дорогие мне люди. Поэтому давай не будем говорить о нравственности. У меня нет выбора. Все обстоит значительно сложнее, чем я сумел рассказать. Будет гораздо лучше, если ты сосредоточишься на том, как помочь Джеймсу.

– Что я должна сделать? – глухо спросила она.

Джеймс пил в своей комнате ароматный чай, который принесла ему Кэтрин ровно в пять часов, как и полагалось в респектабельном английском доме с традициями. Анну он уже отпустил, попросив завтра явиться пораньше. На этот раз она действительно была ему нужна как секретарь: увлеченный романом с этой женщиной, он упустил многое из того, что произошло в Корпорации в последнее время, теперь надо было плотно поработать с документами. Мысль о работе была ему приятна, так как отвлекала от сознания вины перед Сандрой. Кроме того, если он завтра будет занят делами, то разговор с женой можно отложить. То, что этот разговор последует рано или поздно, Джеймс не сомневался; он видел, как Сандра переводила взгляд с него на Анну. Разумеется, она все поняла. Наверное, она и уехала так надолго в день его возвращения именно поэтому. Но сейчас Джеймс был благодарен жене за ее отсутствие. Он был уверен, что ситуация как-нибудь утрясется сама собой, просто нужно выждать время.

В комнату постучали. Джеймс отозвался, и Лиз, как всегда подтянутая, тщательно причесанная, слегка подкрашенная, подошла к креслу сына и села рядом. Джеймс улыбнулся:

– Как славно, что ты зашла, мама. Ты была такая грустная за обедом. Я уж подумал, что ты мне не рада.

– Какие глупости ты говоришь, Джеймс, – Лиз вложила в его широкую ладонь свою маленькую сухую руку. – Я очень переживала за тебя, дорогой. Не знаю, за что тебе все это.

– Расплачиваюсь за счастье, – легкомысленно улыбнулся Джеймс.

– Боюсь тогда, что ты еще заплатил не по всем счетам, – сказала Лиз, поджав губы.

Джеймс нахмурился.

– Что ты имеешь в виду?

– Твою жену, Джеймс.

– Мама,

ты опять! – с досадой произнес он. – Мы же договорились.

– Я все помню, дорогой, – Лиз погладила сына по руке. – Я обещала не возвращаться к этой теме и, как ты знаешь, держала слово. Но теперь мои подозрения переросли в уверенность, Джеймс. Я просто не имею права молчать.

– О чем ты?

Лиз достала из кармана домашнего платья лист бумаги без конверта.

– Прочти это сам.

– Что это? – Джеймс не решался взять листок, словно боялся испачкаться.

– Прочти, дорогой. Если что-то будет непонятно, надеюсь, твоя жена сможет тебе это объяснить.

С этими словами Лиз поднялась и, оставив растерянного Джеймса с письмом Максима Окунева на коленях, вышла из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Ей очень хотелось добавить, что Сандра – дочь любовницы его отца, но Лиз пожалела сына. Джеймс трепетно относился к памяти Теренса Харпера, нельзя было наносить ему еще и этот удар.

Глядя на Урмаса Шольца, никто бы не подумал, что у этого человека в жизни могут быть сомнения. Долгое время их действительно не было. И когда восемь лет назад Шольц впервые увидел Сандру, он не подозревал, что час его испытания близок. Они делали общее дело, и он относился к ней так же, как и к остальным. То, что для пользы этого дела ему предстояло стать ее любовником, нисколько его не смущало: несколькими годами раньше ему из таких же соображений пришлось лечь в постель с Расти. Расти, конечно же, влюбилась в него. Шольц считал, что это к лучшему: преданность Расти только возросла. Сам он тоже испытывал симпатию к рыжеволосой девчонке, она забавляла его, но, разумеется, это его ни к чему не обязывало.

Но с Сандрой все сложилось иначе. Эта юная женщина отдавала себя без остатка, но присущая ей гордость восхищала его. Он глядел в ее глаза, в которых светилась любовь, готовность жертвовать собой, но чувствовал, что его власть над ней не безгранична. Есть вещи, которых она не сделает ни ради денег, ни ради него, ни под страхом смерти. И в этом была ее особая, колдовская привлекательность. Будучи податливым материалом в его руках, она все же оставалась собой, хотя не прилагала никаких усилий для борьбы.

А потом, на месяц уехав из Лондона, – Шольцу нужно было посетить тайное место, где жила женщина по имени Клодин, растившая его ребенка, – он ощутил настоящую тоску по Сандре. Он отчетливо помнил, как защемило его сердце, когда по приезде он услышал по телефону ее голос. А потом они сидели на кухне; за время его отсутствия она похудела, изменила прическу, научилась держаться увереннее. Она стала его творением, его шедевром…

Отдавая отчет в собственных чувствах, Шольц попробовал переломить ситуацию. Во время верховой прогулки в Харлоу он заявил ей, что будет сам обучать ее искусству любви. Ее глаза тогда расширились от боли, словно он ее ударил. А после первого выхода в свет, после посещения закрытого клуба, где он, наконец, показал ей Джеймса Харпера, начались уроки…

Пока их отношения оставались на уровне неясных движений души, он все-таки мог контролировать свои чувства. Но теперь в нем проснулась страсть, яркая, всепоглощающая, обостренная близостью неизбежной разлуки. Их ночи были молчаливы, он боялся нежных слов и никогда не говорил их, но это была любовь.

Первым забил тревогу сэр Грэхем. С Шольцем они были партнерами, но возраст и былая близость к Теренсу Харперу дали Сэму право прочитать Шольцу мораль.

– Я знаю русских, – говорил ему Грэхем. – Они бывают упрямы до глупости. Русские женщины не умеют выходить замуж по расчету. Если девчонка влюбится в тебя, она поставит под угрозу всю операцию.