Чтение онлайн

Движение его ресниц и чуть приподнявшееся веко сразу и заметил Шульгин, в своей врачебной практике поднаторевший разоблачать уловки пациентов, симулирующих эпилепсию.

— Так его вслед за теми, под откос? — спросил Новиков.

— Куда же еще? Не хватало нам по городу ночью с покойником таскаться. Счас посмотрю, что у него в карманах — и за борт…

Вадим вздрогнул и открыл глаза. «Полковник» сидел напротив, на полукруглом диванчике, а рядом с ним старичок в штатском, чьи ноги он и увидел, приходя в себя.

— Ты гляди, очухался, сука! — с веселым удивлением воскликнул старичок, и Вадим по голосу

узнал второго полковника, который, строго говоря, был первым. А тот наклонился, толчком в плечо перевернул чекиста на спину, спросил участливо: — Что, допрыгался, падла? Мы с тобой по-людски, а ты вот как. Значит, извиняй, если что…

Вадим с тоской и отчаянием понял, что вот теперь-то пришел настоящий амбец.

Чутье не обмануло. Знал ведь он, что добром не кончится, до последнего сопротивлялся Агранову, но не смог убедить. Да ведь, если разобраться, и задумано-то было вроде и хорошо, остроумно, с размахом. За день добыли дрезину бывшего генерал-губернатора, ныне числящуюся за Совнаркомом, ввели в операцию больше полусотни человек, специальную дачу подготовили, где сейчас Яков ждет…

Не поверил он, видишь ли, что «полковник» сам, добровольно придет и хвост за собой не приведет. А тот ведь уже согласился. Ну вот и пожалуйста. Захотелось взвыть от отчаяния и биться головой об пол… Как при крупном и неожиданном проигрыше в карты.

Новиков вернулся в кабину машиниста.

— Ты тоже чекист? — спросил он, прикрывая за собой дверь, чтобы свет из салона не отблескивал в лобовом стекле, мешая видеть дорогу. Но и после этого понять, где они сейчас находятся, не смог. Сплошная темень да изредка мелькающие путевые огни.

— Нет, нет, только машинист. Пришли, сказали, что нужно ехать, больше ничего. Больше ничего… Велели подать к перрону, остановиться по команде. Куда, зачем — ничего не знаю.

— Молодец, что плохо команду исполнил. — А правду говорил механик или врал, Новикову разбираться времени не было. И не имело никакого значения.

В кабину плечом вдвинулся Шульгин:

— Выскакивать надо…

— Ясное дело, я и прикидываю.

— Слышь, шеф, где едем? — спросил Шульгин, словно у шофера такси.

— Сейчас Останкино будет.

— Ну вот ты притормаживай потихоньку, примерно напротив дворца Шереметьевского остановишь. Мы соскочим, а ты снова по газам, на полную. Чем дальше уедешь, тем для тебя лучше. А где мы спрыгнем — забудь.

Машинист с готовностью закивал головой, забормотал что-то. Шульгин внимательно наблюдал за его манипуляциями с рычагами управления. Гул двигателя стих, дрезина начала замедлять ход.

— Вон там дворец будет, направо через пустырь и кладбище…

— Вот и хорошо. Стоп. Давай, Андрей, высаживай клиента.

Машинист очень старался, и дрезина остановилась плавно-плавно. Новиков, толкая перед собой Вадима, спустился на насыпь. Шульгин рачительно сложил в саквояж брошенные Андреем на диване револьверы чекистов. Вернулся, обхлопал карманы железнодорожника. Оружия при нем не было. Может, и вправду машинист.

— Бог с тобой, дядя. Езжай. Зря ты с Чекой связался… — И совсем уже собрался выстрелить ему в затылок, но вдруг передумал. Нет же никакой необходимости, только привычка к простым решениям. Опасный симптом…

Без размаха ударил рукояткой по околышу замасленной фуражки, только чтоб отключить ненадолго.

Двинул вперед рычаг газа, одновременно освобождая тормоз. Подхватил саквояж и выпрыгнул через переднюю дверь на слабо освещенный откос.

Гудя набирающим обороты двигателем, дрезина покатилась вперед, все чаще громыхая колесами на стыках.

Оступаясь в темноте и то толкая перед собой, то таща под локти не сопротивляющегося, но словно бы пьяного чекиста, они вскарабкались по пологому склону дорожной выемки. Привыкнув к темноте, увидели покосившуюся ограду и кресты кладбища, а дальше, в полукилометре примерно, чернеющий массив дворцового парка. Где-то здесь через сорок пять лет поднимется знаменитая башня с рестораном «Седьмое небо».

Сквозь полураскрытые ворота прошли на территорию усадьбы, нашли укромное место на опушке, среди густых зарослей орешника.

Новиков посмотрел на светящиеся стрелки часов. С момента начала заварушки прошло двадцать три минуты. За половину академического часа чуть не десяток человек лишились жизни, а история, возможно, опять изменила свой ход.

— Вот сейчас там бардак творится, — предположил Шульгин, раскуривая папиросы себе и Новикову. Андрей включил рацию. Басманов отзвался сразу.

— Я Новиков. Что у вас?

— Андрей Дмитриевич! — Обычно бесстрастный капитан не смог сдержать удивления и радости. — Где вы? Живы? Тут черт знает что творится. Я на крыше ракгаузов Ярославского. К Николаевскому подойти невозможно. Паника, стрельба. Из наших, кто внутри, на связь никто не выходил. Наружные посты обстановки не знают, ждут приказа. Я думал, вам конец, когда гранаты рванули. Как вы пробились? Целы? Отвечайте…

Новиков еще только собирался придумать, какой приказ отдать Басманову и каким образом добираться в Москву с пленником, лишающим их свободы маневра, как Шульгин отобрал у него рацию, сунув взамен светящуюся алым огоньком папиросу.

— Капитан. Здесь Шульгин. У нас порядок. Находимся в районе Останкина. Начинайте общий отход. Три-четыре группы направьте переулками через Каланчевку в сторону Лубянки, на остальные вокзалы. Пусть устроят как можно больше шума, имитируя прорыв мощной войсковой группировки. С остальными силами уходите на базу, приготовьтесь к возможному отступлению по подземельям. Отвлекающие группы через полчаса прекращают бой и тихо присоединяются к вам. Поручик Хилл по моему приказу наблюдает за автомобильной стоянкой. Все автомобили, кроме одного, уничтожить. Один захватить и организовать автогонки со стрельбой по важным правительственным объектам, исключая Кремль. Подсадите к нему человека, хорошо ориентирующегося в городе ночью… Пусть не рискуют, в серьезный бой не ввязываются. Отход обязательно к югу, выше линии Мясницкая — Арбат не подниматься.

— Кого же, кроме Рудникова? Он недалеко.

— Значит, его. Выйду на связь часа через два. У меня все.

— А вы как же?

— Видно будет. С нами важный «язык». Попробуем спрятать его в надежном месте. Прежний приказ остается в силе — если до утра на связь не выйдем, принимаете командование. У меня все.

Выключив рацию, Шульгин двумя затяжками докурил папиросу.

— Ну и что дальше? — спросил он Новикова.

— Я думал, ты уже все сам решил…

— Меньше половины. До утра в городе будет очень весело. Под это дело мы можем проскочить…