Чтение онлайн

— Послушайте, дядюшка, эти деньги помогут мне сделаться честным человеком, которым, однако, я не переставал быть никогда. Беру Бога в свидетели. Я дам вам расписку в получении всего капитала, и вы никогда более не услышите обо мне.

Он пошел к своей шкатулке, стоявшей на камине, потом обернулся и пристально взглянул на меня. Он как будто колебался, но скупость взяла верх: он рассудил, что дешевле снова засадить меня в тюрьму. Он дернул за шнурок колокольчика, звук которого разнесся по всем комнатам. У меня за поясом был кинжал. Я слышал, как бежали слуги, и потерял голову. Воткнув свой нож до рукоятки в горло виновника всех моих

несчастий, я в испуге убежал, но меня заметил один из слуг. Впрочем, и без того подозрение пало бы на меня. Преследуемый, как дикий зверь, я кое-как сумел скрыться за границей. Заочный смертный приговор и моя прежняя жизнь составили мне соответствующую репутацию. Итальянские разбойники с радушием приняли меня. С ними у меня сложились поистине братские отношения. С тех пор судьба моя была решена. Скоро я стал вожаком страшной шайки, набранной большей частью из моих бывших товарищей по заключению. Разбойники этой шайки назвались «кротами» по причине своей ловкости прятаться под землей. Они наводили ужас на Италию, потом на Францию, куда я их привел, пользуясь политической смутой. Теперь, моя бедная Жанна, ты знаешь все, — закончил Жорж. — Зная прошлое, нетрудно предвидеть будущее. Беги от меня, повторяю, беги, моя возлюбленная!

Видя, что Жанна не отвечает, Жорж переспросил:

— Ты не слышишь?

— Слышу, — ответила она. — Но почему бы не покончить с жизнью, которую ты вынужден вести против твоей воли? Убежим далеко, мой Жорж, мой Кадрус, — говорила она, судорожно сжимая руку молодого человека, — убежим далеко от этих проклятых людей, которые заставили тебя страдать.

— Нет, моя возлюбленная, — ответил Жорж, печально улыбаясь. — Уже поздно. Невозможно. Моя судьба решена. Я поклялся своим подчиненным и сдержу слово. Если им суждено погибнуть, я должен умереть вместе с ними. Мы, разбойники, верны клятве. Повторяю: уже поздно.

— А я клянусь перед Богом, — сказала Жанна, — что я тебя не переживу. Доволен ли ты? — шепнула она на ухо Кадрусу, целуя его красивые кудри.

Через несколько минут он проводил Жанну до крыльца Магдаленского замка. Молодую девушку охватили волнение и страх.

— Чего ты боишься, моя возлюбленная? — говорил Жорж. — Разве ты не под защитой Кадруса? Замок окружен. Никто не сможет приблизиться к тебе так, чтобы я этого не знал. «Кроты» знают свое дело.

Долгий поцелуй был единственным ответом молодой девушки.

Атаман «кротов» вошел в лес. Ему хотелось побыть одному, чтобы насладиться своим счастьем. Вернулся он только утром. Его с нетерпением ждал Фоконьяк. У маркиза были какие-то важные новости.

Вернувшись домой, Кадрус не обратил никакого внимания на то, что ему хотел сообщить его помощник.

— Пусть мне принесут полный парадный костюм, — сказал он своему камердинеру. — Я еду.

— Как? Так рано! — спросил Фоконьяк. — Ты не хочешь даже немного поспать?

— Нет, я должен ехать сейчас же.

— В Магдаленский замок? — спросил гасконец, смеясь и догадываясь, зачем его друг хотел отправиться к Гильбоа.

— Какое тебе дело? — вспылил Кадрус. — Неужели я не могу сделать шага, не отдавая тебе отчета?

— Мне нет никакого дела, — сказал Фоконьяк.

Завернувшись в свой халат, он сел у камина, растянувшись в кресле как человек, который вознамерился

отдыхать. Кадрус следил за ним с тревожным и недовольным видом.

— Ты разве не едешь со мной? — вдруг спросил он.

— Я? Нет! — ответил гасконец.

— А я думал, — продолжал вожак «кротов», — что ты каждый день станешь ездить ухаживать за Мари де Гран-Прэ. Ты сам мне это говорил.

— Не отпираюсь, любезный друг. Но согласись, еще слишком рано. Притом один день пропустить можно. Будут ждать с большим нетерпением.

— Что ты такое говоришь? — разозлился Кадрус. — Что ты имеешь в виду? — спросил он чуть спокойнее.

— Боже мой! Все просто. Ты был на свидании, которое тебе назначила Жанна де Леллиоль. Она, разумеется, тебе пропела: «Я люблю в тебе тебя…»

— Я запрещаю тебе говорить о Жанне таким тоном! Понимаешь? Запрещаю!

— Очень хорошо, — ответил Фоконьяк с величайшим хладнокровием. — Но если, с одной стороны, ты заставляешь меня молчать с первого слова, а с другой, не настолько откровенен, чтобы сказать мне, чего ты хочешь от меня, мы вряд ли поймем друг друга. Хочешь, я тебе сразу все скажу? Ты до безумия влюблен в племянницу Гильбоа. Ты обещал сегодня утром просить ее руки у дяди и хочешь, чтобы я тебе в этом помог. Так?

— Ну, да, признаюсь.

— Почему ты сразу не сказал? — смеясь, заметил Фоконьяк, который поспешно встал с кресла и сбросил халат. — Я одеваюсь, наряжаюсь и еду с тобой.

Пока оба занимались своим туалетом, гасконец, никогда не пропускавший случая подтрунить, говорил своему озабоченному другу:

— Хорошо ли ты все обдумал? Ты мне часто твердил: брак — могила любви. Не стану напоминать тебе тысячи таких же афоризмов, которые ты мне напевал на все лады.

— Оставь меня в покое, — грубо ответил Жорж. — Брось свои глупые шутки. Едешь ты или нет?

— Как же! — сказал Фоконьяк. — Как же, скачу! Могу ли я пропустить единственный случай сделаться твоим кузеном? Летим в замок… Да, летим!

Через несколько минут оба вожака «кротов» поскакали на своих превосходных лошадях в Магдаленский замок. Гильбоа принял их в гостиной. Барон дрожал от страха. Он находился во власти этих людей, приезд которых всегда доставлял ему неприятности. Однако, скрывая свои чувства, он очень любезно пригласил их сесть, а сам подумал: «Боже мой! Чего они от меня хотят?»

Однако он вовсе не подозревал, что дело идет о новом браке. Фоконьяк не заставил его ждать.

— Я читаю на вашем лице, барон, — сказал он, — как вас удивил нас ранний визит…

— Помилуйте! — ответил Гильбоа с лицемерным благодушием. — Вы всегда будете дорогими гостями. Но вы, вероятно, хотите поговорить со мной… о миллионе… Вам нужно какое-нибудь подтверждение, кроме моих слов, маркиз?

— Полноте, любезный барон, — пренебрежительно ответил гасконец, — эти вещи устраиваются нотариусами. За кого вы меня принимаете?

— Верно, верно, — жалобно ответил барон. — Может быть, вы хотите поговорить со мной о бриллиантах, которые должны украшать свадебную корзинку?

— Об этом мы поговорим в свое время, любезный дядюшка. Я заранее убежден, что вы расщедритесь. Но вот мой благородный друг, кавалер Жорж де Каза-Веккиа тоже желает поговорить с вами о свадебной корзинке и о приданом.

Гильбоа с изумлением вытаращил глаза.

— Я не понимаю… — пролепетал он.

— Это же ясно, — смеясь, ответил гасконец. — Мой благородный друг также желает жениться…