Рассвет
Шрифт:
Подъехала повозка и, скрипнув несмазанной осью, остановилась. Из нее спрыгнул на землю еще один «степняк» и начал поправлять сбившуюся сбрую на старой кляче, искоса поглядывая на двух «черных братцев».
Сейд вдруг почувствовал какое-то странное беспокойство, не слишком ли много их на этой улочке собралось. Возле них почти не осталось зевак, он уже направился, было, закрыть ворота, как один степняк поднялся с корточек и, разок взмахнул руками, разгоняя застоявшуюся кровь, подошел к ним.
Дружелюбно улыбаясь щербатым ртом и дохнув на него несвежим дыханием, он спросил у них:
— Слухай, друже,
Сейд, пренебрежительно посмотрев на степняка и с оттенком заносчивости, свойственной моритцам по отношению к чужакам, потешаясь над говором «лошадника» ответил ему:
— Да здесь, а яке дило благородному всаднику степей до жилища Сая Альвера!?
Юный напарник заулыбался, по достоинству оценив остроумную шутку Сейда. Он все еще продолжал глупо улыбаться, когда Сейд всхрипнув и, согнувшись вперед, повалился на степняка.
Тот резким толчком левой руки, отбросил его от себя назад, одновременно выдергивая свой нож правой рукой, всаженный на всю длину лезвия клинка, в грудь Сейда.
Степняк, ощерившись, плавным, но быстрым, словно кошачьим движением, провел остро отточенным ножом по правой стороне шеи, не успевшего отшатнуться, напарника Сейда.
Струя ярко-алой крови вырвалась из его шейной артерии, да так, что несколько теплых капель крови попало на лицо убившего его, степняка.
Юнец, толком еще не видевший жизни, прижал свои слабеющие руки к шее, тщетно пытаясь остановить, уходящую от него жизнь, вместе с вытекающей кровью из его тела.
Упав, он, через затуманенный, пеленой близкой смерти, взор, увидел стремительно сорвавшихся с места остальных укргуров, быстро разбирающих оружие из стоявшей повозки.
Вооруженные степняки пробегали мимо него к особняку, никто из них не обращал, на умирающего раввенца, внимание, уже уходящего по пути озаряемым Солнцем.
Кужгуй Второй обматывал сыромятным кожаным шнуром, рукоять меча — «скима», выданного ему Кером накануне. Примерившись к нему, он решил заменить оплетку рукояти на более привычную и удобную для него и дополнительно сделать еще петельку, чтобы можно было набрасывать ее на руку.
Он затянул кожаный шнурок на рукояти, как вдруг услышал неясный шум со стороны ворот. Он по привычке, выработанной в пограничных лесах, в бесчисленных стычках с желтолицыми кхандцами, не раздумывая, мгновенно скатился под куст, нависающий над дорожкой и успел укрыться от взгляда набегающих степняков.
На ступенях крыльца особняка сидел Кужгуй Второй и объяснял кухарке неизвестный ей способ приготовления утки, с лесными травами, обмазанной сверху глиной и запекаемой в углях.
Он мигом вскочил на ноги и, со смятением глядя на бегущих к ним по каменной дорожке степняков, крикнул ей:
— В дом беги! Запри дверь и Сай пусть пошустрее схоронится!
Испуганная кухарка, несмотря на ее дородность, проворно, подобрав юбку, шуганула к дому.
Второй выхватил топорик, висевший на поясе, и сделал широкий замах, чтобы метнуть его в вырвавшегося вперед степняка. Тот резко остановился, пытаясь уклониться, от летящего к нему, как ему казалось, брошенного топорика.
Этого уклона и добивался коварный раввенец. Он, дождавшись приостановки отпрянувшего укргура, поймал его на противоходе, метнув в него свой топорик, который, мелькнув в воздухе,
вращаясь, врезался в лысый бритый череп с чубом- «оселедцем».Степняк, опрокинувшись назад и взмахнув руками, рухнул на землю.
Второй не останавливаясь, продолжая движение, схватил короткое копье, лежавшее рядом и нанес отрывистый укол копьем.
Остроконечное жало копья пробило грудную кость, набегавшего рослого степняка. Второй, обратным движением, резко выдернул копье, не давая наконечнику копья погрузиться в тело, упавшего укргура и широким взмахом, как косой, взмахнул копьем по широкой окружности, держа ближайших укргуров на безопасном, для себя, расстоянии.
Степняки привыкли использовать копья, только для конной сшибки и в качестве оружия первого удара по пехоте, чтобы оставить его в теле мертвого пехотинца. В атаке конной лавы у всадника, обычно, не было времени выдергивать глубоко засевшее копье.
Верхом воинской удали было, на полном скаку ударить противника копьем так чтобы оно пронзило его насквозь и древко копья, имеющого мощную обратную отдачу, от удара не сбросило наездника на землю.
Два степняка, оставшиеся позади своих, боясь попасть, в них безуспешно выцеливали Кужгуя, машущего копьем, как ветряная мельница и отгоняющего от себя степняков, как надоедливых жужжащих пчел.
Кужгуй изо всех сил мотался из стороны в сторону, пытаясь уйти от нацеленных на него стрел, коротких изогнутых луков с нижним коротким плечом, удобным для стрельбы с седла и не цепляющегося им за гриву коня.
— Гей, хлопцы! Обходьте його зо сторон. Дайте стрельнуть в нього! — Крикнул окружившим раввенца, седоусый воин-степняк, со страшным шрамом от сабельного удара, пересекающим все лицо.
— Червоный и Луцюк, давайте быстрийше в хату! Вбыйте цього клятого Сая!
Они порскнули в разные стороны, давая возможность лучникам прицелиться в Кужгуя. Двое ринулись к особняку, обегая по кругу шального раввенца с копьем. Лучники, не теряя времени, резко рванули обеими руками свои короткие луки, но выстрелить им помешал его брат Первый.
Вовремя выкатившись из-за куста, он напал на лучников сзади, горизонтально взмахнув «скимом» подрубил одного степняка сзади под коленки, перерубив ему сухожилие. Тот взвизгнул от боли и неожиданности, повалился назад, не устояв на подсеченных ногах.
Второй лучник выпустил стрелу, но рука дрогнула и его стрела пролетела, просвистев рядом с братом.
Мигом вскакивая на ноги, Кужгуй ударом «скима», наискось снизу- вверх и чуть потянув вбок, рубанул с отягом второго лучника.
Изогнутый тяжелый клинок легко разрубил, инстинктивно выставленный степняком для защиты, лук, и врезался ему в подбородок. «Ским» разрубив челюсть и раскрошив зубы, застрял в черепной кости укргура.
Ободренный помощью брата, он попытался атаковать «копытников».
Неожиданное нападение второго брата, кажется, нисколько не смутило степняков. Чего-чего, а в трусости этих головорезов, нельзя было обвинить.
Они дружно насели на него, пытаясь атаковать с разных сторон
Один из них, ловко достал концом своей изогнутой сабли, левое плечо Кужгуя, отпрянувшего от удара клинка другого степняка.
Ослабевшего, из-за подраненого плеча, раввенца прижали к стене здания двое приободрившихся степняков.