Рассвет
Шрифт:
— На, «перволюд», бери — сказал он, протягивая довольному оборотом событий, «первому», медную монету в десять нуммий.
«Первый» взял монету и начал рыться в своем кошеле, ища сдачу, чтобы вернуть раввенцу пять нуммий.
Весельчак размашистым ударом с другой руки посылает «первого» в столь знакомую для того лужу грязищи и, покачиваясь, великодушно машет тому рукой, мол сдачи не надо, оставь себе, рассчитались полностью.
В приподнятом настроении, насвистывая себе под нос песенку:
— Матушка, маменька, что я буду делать?
— если рядом «первый»!
— дать
— исполняемую известной певицей Кистиной, Тидер возвратился в «Красную Шапку» и плюхнулся на скамью, взял кружку и плеснул в нее пива. Глянул по сторонам- людей в кабаке становилось все больше и свободных мест в нем, почти, не оставалось.
Среди народа стали появляться гулящие девки, на миг ему показалось, что это они снимают мужиков, но он встряхнул головой и, наваждение развеялось. Не может этого быть, это же «Красная шапочка» — символ мужественности и, брутальности! На миг появилась мысль подозвать одну девицу, чтобы уйти и позабавиться с ней, но стало жалко полуденария, может, чуть позже.
Дэггат уже отключился, уронив голову на стол и что-то бормоча себе под нос. В основном про то, что нынче пиво слабовато, нечета крепкому вымороженному пиву, привозимому из Янтарных городов.
— Совсем оборзели эти «перволюды»! Коренным раввенцам скоро места не будет в Морите, раздери их дикий кот — сказал Тидер, обращаясь к Сакару. Бывший «горняк» согласно кивнул головой и с враждой посмотрел на соседний стол. Там бурно веселилась компания синегорцев, судя по бахроме и узорам на одежде, относящиеся к «замиренным» равнинным кланам.
Тидер знал, что Сакар с Дэггатом, в составе отдельной Таксиархии горной пехоты, воевали против, так называемых, «синегорских бунтовщиков», — которые, чего у них не отнять, были хорошими воинами.
Они отменно пользовались условиями пересеченной местности и часто использовали ночные атаки, которые Раввенская Военная Ставка называла «бандитскими налетами на раввенские военные силы, по поддержанию мира в Синегорье».
В результате «бунт» вылился в полноценную кровопролитную Синегорскую войну. Она частично утихла лишь после того, как Совет Слуг Народа поставил в Наместники, назначаемый Советом Слуг Народа, одного из влиятельных вождей равнинных кланов Ков-эн-Ра.
Вождь «равнинников», собрав вокруг себя всех своих сторонников, начал вести свою войну: теперь против бывших союзников при поддержке бывших же противников.
Итогом хитрого сочетания интриг и подкупа части сил «мятежников» стало то, что Синегорский торговый тракт, бывший Южно — имперский, остался под контролем Совета Слуг Народа.
Теперь ничто не препятствовало выходу к Новораввенск, одному из двух портов Равенны, оставшихся в ее составе после развала Империи и, развивавшую морскую торговлю с другими странами.
Однако, вялотекущая партизанская война не окончилась и продолжалась далее. Отряды горных кланов постоянно переигрывали в подвижной маневренной войне.
Мятежникам доставили «мужественное» предложение Доместника провинции Грачана Гордого, который возглавлял военные силы Раввены в Синегорье, выйти на генеральное сражение, как и полагается настоящим воинам.
Он предлагал им выйти, как честным
воинам, лицом к лицу. Без внезапных вылазок и ударов в спину, когда Раввенская армия не ожидает их и не готова к этим нападениям.Храбрый Доместик Синегорья лишь забыл упомянуть, что против легковооруженных воинов- мятежников, были бы таксиархии тяжелой пехоты, прикрытые с флангов союзными «равнинниками». Он предлагал вождям горных кланов выйти в чистое поле и погибнуть, как баранам на бойне.
Ответ вождя горных кланов Дал-эр-Века, присланный в ответ Грачану гласил:
— Мы вас не звали, но вы пришли к нам,
— Когда нас не будут звать, мы придем к вам!
От намечающейся стычки с синегорцами, их отвлек светловолосый мужчина, с нашитым на одежду, с левой стороны груди, зеленым символом Братства Черной Стражи, идущий к их столу.
Сидящий Тидер, обрадовано вскочил из-за стола и отдал честь по старой армейской, еще с имперских времен, традиции. После шутливого приветствия, сердечно обнял подошедшего и усадил его за стол.
Сакар Колено был незнаком с ним. Знал только, что подошедшего зовут Кер Белоголовый и что они с Весельчаком вместе служили, в имперские времена, в одном легионе.
Одна из девушек принесла Керу кружку с его любимой березовицей, с горстью прокисшего проса на дне.
(Березовицей пьяной называли самопроизвольно забродивший сок березы, хранимый долгое время в открытых бочках и действующий после этого опьяняюще).
Тяжело вздохнув, не зная как приступить к нелегкому разговору, «черный брат» поинтересовался у друга:
— Давно не виделись, Тидер! Ты вовремя вернулся с караваном, тебе Кельга передавала мою просьбу?
— Да, Кер, передала. Сказала, что ты по какому-то делу меня искал? Кстати, ребят ты, наверное, видел мельком, они частенько здесь бывают, рассчитывая на дармовщину. Это вот Сакар, а его друг, который придерживает головой стол, чтобы он случайно не убежал со всей снедью — это Дэггат! — кивнул головой в сторону приятелей Тидер.
Не обратив внимания на подшучивания друга, Кер даже не улыбнулся. Казалось, он был весь напряжен и словно не знал, с чего начать. Потерев щетину, проступающую у него на подбородке, он сразу приступил:
— Тут такое дело! Даже не знаю, как сказать. Можно заработать по дюжине золотых солидов на каждого, а то и поболее — произнес Кер, понизив голос, чтобы его случайно не услышали за соседними столами.
При разговоре о такой сумме, даже Дэггат вышел из состояния полудремы, а Сакар открыл рот от изумления. На такую кучу золота можно было бы безбедно прожить до конца своей никчемной жизни.
— Занятно. И что за такая работенка, за которую собираются так платить? Это же почти сорок таньшанских золотых дирхемов! Надо убить сыновей-близнецов самого Стиуша Благородного или перерезать весь Совет Слуг Народа? А, я знаю, надо провести маленькую, но победоносную войну против незамиренных горных кланов и быстренько победить «бандитскую» Синегорию! Нет, ты же не великий полководец Грачан, обещавший Совету замирить мятежников двумя таксиархиями «красноперых» — попробовал пошутить Тидер, вытирая внезапно проступившую испарину на лбу.