Рассвет
Шрифт:
Когда это ему надоедало, или наступала дождливая промозглая зима — он ненадолго возвращался отдохнуть в Мориту. У него в окрестностях столицы имелся свой особняк, в селении Соловьи, где он вел светскую жизнь среди приемов и званых вечеров, представляя собой образец законопослушного гражданина свободной Раввены.
Все остальное время он бывал здесь, в лесу, рядом с Великим торговым трактом, дававшим ему возможность грабить караваны, не слишком опасаясь.
Никто, из видящих его в столице, не узнал бы в рыжем, взлохмаченном разбойнике, с коротким мечом в потертых ножнах, висящем
После устранения Юко Ходока, он остался одним из самых известных предводителей многочисленных разбойничьих отрядов и считался самым удачливым атаманом лихих людишек.
Рваный радостно хлопнул Дивада по плечу и усадил его рядом с собой. Он даже придвинул поближе к «синяку» валик, чтобы тот к нему прислонился и ему было удобнее сидеть. Атаман уже был в предвкушении предстоящего риска, азарта схватки и наживы. Девушка проворно налила в кружку пива и протянула ее Диваду.
«Перволюд» припал к кружке, одобрительно покосился на чуть приоткрытые груди девушки и выпил добрую половину пива, делая вид, что не обращает внимания на нетерпение атамана.
Локли стоял рядом с ними, ожидая, когда и ему предложат пива и не собирался никуда уходить.
Рваный сурово глянул на Локли, примостившегося было рядом с ними, и буркнул ему:
— Иди на место, Локли, если понадобишься, кликну тебя!
Локли с недовольным видом встал и, отходя в сторону, проворчал себе под нос, но так, чтобы его услышал Рыжий:
— Все секреты у них, все секреты. А если чего, так Локли подстрели того купца в ляжку, чтобы не убег.
Атаман сделал вид, что не услышал его недовольного ворчания, такого стрелка из лука, как Локли следовало ценить и беречь, словно свою зеницу ока.
Понятливая девушка уже отошла в сторонку, чтобы подсобить своей кареглазой подруге. Они вместе стали укладывать в коптильню, на ольховых веточках, крупные порезанные ломти оленины, шушукаясь между собой. Предстоящий налет и им сулил кое-чего, после удачной схватки неизменно следовало разгульное гульбище. Опьяненные победой и хмельными напитками, варнаки осыпали своих подстилок богатыми дарами, чем те нимало не теряясь, пользовались.
— Ну что там, есть наводка от дината — порывисто спросил Рваный, дождавшись, когда они остались наедине и можно было не опасаться излишних ушей.
— Да, динат велел передать тебе, что караван Сая Эрнана можно будет брать.
Рваный сразу потерял весь свой энтузиазм:
— Эдак сколько я своих ребятишек положу. Сай Эрнан — тертый калач и его охрана с ним уже давно ходит, моим орлам ни в чем не уступит. Они не дадут его в обиду, ты же помнишь, на его караван было уже два неудавшихся налета. Во втором наскоке на них, они полностью уничтожили синегорцев Иль-эн-жина.
Дивад успокоил атамана, вглядываясь на дно своей опустевшей кружки:
— Динат велел передать, ему нужен только груз с хвоста каравана. Он находится в повозке, с намалеванным на ней лысым кабаном. Оттуда ему нужно лишь два ящика из желтого дерева, находящихся в этой повозке. Всю остальную добычу — можете оставить себе.
Рыжий, почувствовав подвох, с сомнением в голосе произнес:
— Сколько
же я людей потеряю, ради одной — двух повозок? Овчинка выделки не стоит.Что ценного может быть в этих ящиках, за что моим ребятам свою задницу придется подставлять? — возразил Рваный.
— Да я сам не знаю, что там, но эти ящики доля дината — отрезал Дивад, видя колебания атамана
— Но он еще велел передать, следующие два каравана будут целиком твои, без его законной доли — выложил Дивад последний козырь, проявляя ростовщическую жилку, свойственную всем «первым».
— Вот это другое дело — тотчас обрадовался Рваный, пай дината обычно составлял добрую половину награбленного с налета. С двух захваченных торговых караванов его прибыль будет просто огромная, даже не смотря на возможную гибель десятка-другого его людей, их дружки — варнаки только рады этому будут, им же больше достанется.
Рваный оглянулся по сторонам и крикнул своему помощнику, который был его правой рукой:
— Эй, Топор! Собирай народец! Хватит гулять, на дело идем.
Один из разбойников, сухощавый и жилистый, в черной с блестками шелковой длинной тунике и штанах, украшенных красной и синей вышивкой, бросил полировать свой меч и подошел к ним. Этот варнак был большой любитель пофорсить. Одежда на нем была кхандской, видимо снятая с какого-то неудачливого купца.
— Э, вот это дело, а то засиделись ребятушки, силушку-то молодецкую девать им некуда. Всех берем на дело, Рваный? — деловито осведомился он у Рыжего.
— Да, дело предстоит тяжелое, будем брать караван Сая Эрнана. Бери всех и прихвати еще ватагу Хомута, у него десятка два, они уже давно прибиться хотят к кому-либо, а то все по мелочи промышляют. Нам они в самый раз будут, у меня задумка есть, как их использовать.
Топор присвистнул, созывая разбойников, вложил меч в ножны и бросился к шалашам, чтобы поторопить особо нерадивых ребятушек.
— Ну, прям лихой разбойник из старинных сказаний, ему не хватает только сивки-бурки — пробормотал себе под нос Дивад.
Рыжий оскалился:
— Да нет, он бывший кентарх легиона «Таньшань», в котором солдатами была добрая половина раввенцев. Когда Империя рухнула, в этой провинции вырезали всех раввенцев, проживающих там и провозгласили эмират.
Из раввенцев именного легиона на родину пробились сотни три, а они здесь никому не нужны оказались, вот он и… — рассеянно ответил атаман, думая о предстоящем налете.
Постепенно у Рваного в голове начал вырисоваться замысел нападения. Он, обводя указательным пальцем по узорам ковра, размышлял вслух:
— Атаковать лучше всего на тракте, сразу за Вертлявым поворотом. Дорога лучше, туры пойдут быстрее, тут они и растянутся.
Когда большая часть каравана перейдет реку, мы нападем на его хвост! А на голову каравана, пусть нападет Хомут со своими, они отвлекут часть резерва, пока мы хвост терзать будем! Может, кто жив из них и останется, потом возьмем к себе!
Топор уже собрал молодцов. Подойдя к Рваному, и по армейской привычке доложил ему о готовности к выступлению.
Выслушав задумку налета он, поглаживая рукоять меча, глянул на Рыжего и заметил: