Рассказы
Шрифт:
— Квартира оформлена на Бартека, так что я не могу его вышвырнуть. А если уйду сама, он меня выследит и притащит обратно. Ему не хочется, чтобы друзья считали, что он не в состоянии справиться с собственной женой.
Дорогой Леонард, мне приснился про тебя ужасный кошмар. Прошу, ответь мне, что у тебя все хорошо.
ХХ Кася.
Она подождала чуть дольше пяти минут, но ответа не было. Кинга отошла пропылесосить гостиную, потом вернулась в кухню, следом за ней пришёл и лабрадор. Они оба с сочувствием посмотрели
— Возможно, он не дома. Или за рулём.
Кася не спросила, откуда Кинга знает, что сообщение было адресовано мужчине и что она с нетерпением ждёт ответа. Кинга сама пережила неудачный брак, ушла от мужа и встретила Петра.
— Можно, я попозже зайду и попробую ещё раз? — спросила Кася.
— Оставайся на кофе. Попьём, расскажешь, что с тобой случилось. Не волнуйся. Если у этого человека есть к тебе серьёзные чувства, он тебе перезвонит, как только прочитает сообщение.
Кинга сварила две чашки крепкого кофе, положила полную тарелку тёмного вишнёвого печенья, и они уселись вместе в гостиной, а лабрадор лёг между ними, будто тоже хотел послушать о Касиных неприятностях.
Леонард не ответил и через полчаса. Кася попробовала ещё раз — вдруг случились какие-то неполадки и первое сообщение он не получил. Она написала ему и в «Фейсбуке». Прождала ещё двадцать минут, но тщетно.
— У тебя есть его телефон? Или, может, ты знаешь его друзей? — спросила Кинга.
— В «Фейсбуке» есть номер его галереи и электронная почта. Я попробую, если можно воспользоваться твоим телефоном. — Кася на миг замолчала. — Мой сломался. Бартек его раздавил.
Она попробовала дозвониться до картинной галереи Суррея, но бесполезно: никто не брал трубку. Отправила им письмо с просьбой перезвонить, но раз уж никто не подходил к телефону, вряд ли от него будет толк.
Лабрадор встал и положил голову Касе на колени. Она потрепала его по ушам и отчаянно пожелала заплакать.
Утром четверга к дому Леонарда приехал Генри Уолтерс, чтобы окончательно разобраться с портретом. Он предупредил о своём визите письмом, но на стук в дверь никто не отозвался.
Генри постучал снова, но ответа не было, он нагнулся и прокричал в щель для писем:
— Леонард! Ты там? Это Генри Уолтерс! Я сегодня без похмелья!
Он стоял под дверью, пока не вышел сосед, чтобы выбросить мусор.
— Вы ведь утром Леонарда ещё не видели? — спросил Генри. — Мистера Cлатера, в смысле. Он должен нарисовать мой портрет. Я уже пять минут к нему стучу.
Сосед покачал дредастой головой.
— Я его не видел… не знаю… с воскресенья, кажется. Может, уехал куда. Обычно он всегда здоровался.
Генри снова наклонился и открыл щель для писем. Там был виден коридор, где, несмотря на солнечный день, похоже, горел свет. Он принюхался и почуял слабый запах застарелой гнили. Десять лет назад он служил начальником медслужбы во время операций британской армии в Афганистане, и сразу понял, в чем дело.
Через два дня Кася получила письмо из картинной галереи Суррея, в котором говорилось, что, к сожалению, Леонард Слатер скончался. Она полезла в «Гугл» и обнаружила, что его нашли убитым
в собственном доме, в Эпсоме — его жестоко расчленили в собственной кровати. У суррейской полиции до сих пор не было зацепок, кто мог это сделать и почему, криминалистические улики практически отсутствовали. Орудие убийства не обнаружили, хотя было очевидно, что Леонарда разрубили на части топором.Расследующие дело детективы были буквально ошарашены тем, что входная дверь оказалась заперта на цепочку, а на двери в студию не обнаружилось следов взлома.
Кася пялилась в экран ноутбука Кинги. По коже не просто продрало холодом — казалось, она становилась невидимой, будто существовала только в собственном сне.
Кинга подошла со спины и осторожно положила руку на плечо.
— Дурные вести?
Кася кивнула.
— Да. Хуже некуда. Но как можно тосковать по тому, чего у тебя никогда не было?
Девять дней спустя выяснилось, что у Каси задержка. Она чувствовала себя невероятно уставшей и сверхчувствительной, болела голова и кололо в желудке.
Кинга купила ей тест на беременность, результат оказался положительным. Кася едва могла в это поверить.
— Мы так хотели сделать ребёнка, когда только поженились. Я даже к доктору хотела пойти и узнать, почему не получается, но Бартек сказал не заморачиваться. Это я виновата, я бесплодная, и дело с концом.
— Ну, очевидно, нет. Спорю на тысячу злотых, у Бартека очень низкое содержание сперматозоидов. Но таки ура! По крайней мере, хоть один из этих парней прорвался к цели!
— Кинга… я не уверена, что вообще хочу от него детей.
Кинга тепло обняла её.
— Не волнуйся. Что бы ни случилось, я всегда буду с тобой.
Агата родилась седьмого мая этого года, в больнице «Медфемина» — частном роддоме, который оплатила Касина мать. Бартек не смог себе его позволить и в этот день просто ушёл на работу, не стал присутствовать на родах, сказав, что частные больницы — это пустая трата денег.
Поддержать Касю пришла мать: она оставалась рядом все два часа и держала её за руку. Они с матерью сидели в солнечной комнате с покатым потолком, когда медсестра принесла вымытую и завёрнутую в белое одеяло Агату.
— Три килограмма двадцать восемь граммов, — сказала медсестра и протянула Касе ребёнка. — Хороший вес. Думаю, она будет довольно высокой, когда вырастет. Может, даже станет моделью.
Кася была уставшей, но счастливой как никогда раньше. Она сама сотворила девочку, дала ей жизнь — вот она, озарённая солнцем, глаза закрыты, а сама розовая, милая, будто вылеплена из розового марципана.
— Ох, такая милая, — сказала мать. — Как думаешь, на кого она похожа?
Кася откинула одеяло с головы Агаты. Тонкие волосы были ещё мокрыми, но довольно густыми для новорождённой, темно-русыми.
— Не знаю. По крайней мере, она не такая рыжая, как Бартек.
Она ещё немного развернула одеяло, а потом увидела левое плечо Агаты. На нем было родимое пятно, похожее на крохотную птицу с расправленными крыльями и острым клювом.
Мать наклонилась, посмотрела на Агату сквозь очки без оправы.