Чтение онлайн

С Зорфом приходиться связываться с помощью сферы, он будет ждать на месте прибытия, сопровождать эмиссара буду только я. Отправление будет осуществляться через закрытую комнату в резиденции. Разработанный план мой Куратор одобряет. Позволяю себе впасть в краткий анабиоз для восстановления и перераспределения энергии.

В назначенное время прихожу на свой пост вместе с командующим. Мы совместно осуществляем мониторинг постов.

Когда солнце поднимается над горизонтом достаточно, чтобы осветить узкие улицы, операция по загону эмиссара начинается. Объект преследования

появляется, но с запозданием, тем не менее, все идет по плану. Дорога перекрыта, движение перенаправлено по пути к резиденции представителя уровней. На определенном этапе перехожу к месту, где эмиссар перейдет в мое распоряжение. Авария, подконтрольно происходит как по нотам. Источник разрушен и деваться ему некуда. Его окровавленного, но живого извлеклииз смятого механизма и под контролем командующего подводят ко мне.

— Я уполномоченный представитель Уровней, предъявляю вам обвинение в попытке срыва договора и должен вас препроводить для допроса и вынесения решения. Если вы будете сопротивляться, вас ждет немедленная аннигиляция. — Сейчас или позже, какая разница. — говорит эмиссар, с трудом поднимая голову. Его оболочка сильно повреждена, но не фатально.

— Поверьте, мне, большая, — я знаю о чем говорю. Командующий ведет безвольного эмиссара за мной в точку перехода, где я, устанавливая ментальный контроль над ним, отправляю сигнал своему Куратору. Через несколько мгновений мы переносимся вапартаменты Зорфа. К комнате допроса я веду его сам. Оболочка эмиссара — немолодой мужчина, седые волосы, борода, морщины. Все что бы быть похожим на типичного политика мира смертных. Он молчит и не сопротивляется, но его приходится постоянно подгонять, из-за повреждений конечностей он идет медленно. Я завожу его в комнату, включая технику для фиксирования изображения и звука. Придерживая его, на спуске по лестнице, завожу в изолированную камеру. Перед тем как закрыть изоляционную дверь, задаю ему вопрос:

— У вас есть что-нибудь, что бы вы хотели передать или оставить на хранение?

Эмиссар снимает с пальца простое кольцо, протягивая его мне, я убираю его в сейф. Если бы он ничего не предложил, мне бы пришлось взять самому, вероятней всего часть тела, подвергнув стабилизации. Это будет являться доказательством аннигиляции, которую нужно будет представить светлым. Я закрываю камеру, эмиссар, лишенный поддержки, опускается на ее пол.

— Вам известно, что своей деятельностью вы угрожали сорвать работу представителей уровней? — я включаю максимальную защиту в капсуле, так он будет чувствовать только небольшой жар.

— Мы действовали в рамках договора, нам позволено взаимодействовать с людьми в социальных сферах, — он говорит спокойно, даже когда я принимаю свой истинный облик, оставив защиту третьей степени.

— Направление вашей работы никак не вписывается в рамки договора, — говорю я, сдерживая ярость, прибавляю температуру в капсуле, заставляя его чувствовать сильные страдания. — И не говорите, что это не ваша инициатива, блокировать работу научной сферы, используя смертных.

Он молчит, изо рта течет пена, но эмиссар еще в сознании. Я снижаю температуру в его камере. Немного придя в себя он отвечает:

— Не все люди поддаются вашему влиянию, мы лишь обеспечиваем их защиту.

— И гоните на убой своим неумелым руководством и бесполезными сказками, — говорю я, стараясь смотреть эмиссару прямо в глаза.

— Вас не переубедить, — спокойно говорит эмиссар, видно, что он теряет силы, — Делайте то что должны.

— Не так быстро, — меня раздражает его снисходительно-повелительный тон. Главный здесь я. — Для начала,

расскажите какова цель вашей работы, — я увеличиваю температуру в его камере, слышу его стон через зажатые зубы. Возвращаю реостат в прежнее положение. Он часто дышит, приходя в себя.

— Вы это уже сами сказали, — говорит он, не справляясь с дыханием. Резко понижаю изоляцию, чтобы он ощутил сильный жар, тут же возвращая его на место.

— Мне нужна ваша версия. Лучше расскажите сами, иначе мне придется вытянуть ответ, причиняя вам сильные страдания, — эмиссар уже тяжело дышит, его смуглое лицо блестит от пота, одежда так же намокла. Отвечать он видимо, не намерен. Я снова на короткое время перемещаю реостат до середины, сразу возвращая его на место, — последняя попытка.

Его бьет легкая судорога, один глаз заволокло белым, но он еще в сознании.

— Говорите сами, и я прекращу ваши мучения, — делаю ему последнее предложение. Он предпочитает молчать, запрокинув голову и скрестив согнутые в запястьях руки на впалой груди. Когда я уже готов повернуть реостат на значительную степень снятия изоляции, он начинает говорить:

— Аваларион, — он произносит мое имя на языке эмиссаров, — в меньшей степени мы хотели уничтожить вас, но в большей сделать нашим союзником. Хватит терпеть унижение, мы дадим вам право на достойное обретение себя.

Меня сначала шокируют его слова, но потом я справляюсь с коротким помутнением, вспоминая способности эмиссаров к внушению. Меня начинает разрывать смех, я поворачиваю реостат, наблюдая, как тело эмиссара сначала бьется в конвульсиях, потом начинает темнеть и дымиться, затем обугливается, рассыпаясь в прах. Из его памяти я забираю все, что необходимо, так же как и весь его потенциал.

Поднимаясь по лестнице, с трудом сдерживаю спазмы, сотрясающие все тело. Эйфория горячей волной захлестнула сознание и продолжало его плавить. Зорф ждет меня в своем кабинете. Я отдаю ему металлическую коробку с кольцом эмиссара и остаюсь ждать его поручений. Он видит мое состояние, но не торопится что-либо предпринять, продолжая изучать меня на расстоянии. Наконец мой хозяин подходит ко мне, кладя ладонь мне на голову. Горячая волна сходит на нет, уступая место холодной четкости мыслей.

— Что удалось узнать? — спрашивает он своим спокойным лишенным эмоций голосом.

— Их курировал эмиссариат, не гласно конечно, — говорю я тоже уже успокоившись, — доказательства получены достаточные, все как вы предполагали, хозяин, — ловлю себя на том, что сейчас обратился к нему не как к своему командующему, а как к владельцу, а это свойственно наложникам. Голова снова наполняется горячим потоком. Теперь все тело сводит судорога, которую я уже не могу скрыть, запрокидывая голову, застываю на месте не в силах пошевелиться. В этот раз он не обращает внимание на мои муки, продолжая спрашивать.

— Какого рода доказательства были получены? — он садится за свой рабочий стол, продолжая наблюдать за мной. Я не могу говорить, только через несколько минут справляюсь с судорогами.

— Хозяин, прошу… — меня снова сковывает дрожь. Зорф, возможно раздраженный моей слабостью, начинает усиливать это мое ощущение, стимулируя выход эендорфина. Я не в силах больше стоять, падаю на пол, обхватив плечи руками. Удовольствие превращается в нестерпимую боль, от которой я застываю на самом краю сознания. Не знаю, сколько я так лежу, но боль постепенно начинает отступать, скоро остается только слабый горячий след в голове. Я осторожно поднимаюсь, вставая перед своим Куратором. Я устал пытаться отгадать, поддастся ли он соблазну, поэтому, жду его решения молча.