Чтение онлайн

— Есть ли шанс у таких людей? — спросил Марк.

— Я верю, что милосердие Творца безгранично. А значит, и для таких людей есть надежда. Что бы мы ни думали о жителях Сонной дубравы, — порой они тянутся к свету, им хочется быть добрее и чище. Но к сожалению, такие моменты у них очень редки, а доброта их — как утренняя роса, скоро исчезающая.

К полудню безлюдная лесная дорога вывела друзей из густых лесов Спящей сельвы. Епископ предлагал свернуть на Великий торговый тракт, Харис же уверял, что двигаясь бездорожной долиной, можно гораздо быстрее достичь Мелиса — нейтрального города, скромные владения которого начинались там, где заканчивались просторы Морфелона.

При выходе из провинции Спящей сельвы,

у кромки леса, было решено сделать привал. Обедали прихваченным из дома хранительницы сухим хлебом, печеными грибами и сушеными ягодами. Другой пищи на сегодня не намечалось.

— Нам следует свернуть на Великий торговый тракт, — настаивал епископ. — Там постоянно идут караваны, у купцов можно купить пищи и лошадей.

— Мы потеряем целый день, — возразил Харис. — А если пойдем и дальше Лесными тропами, то уже вечером четвертого дня будем в Мелисе. К тому же лошадей в мелисских конюшнях можно купить гораздо дешевле, чем у проезжих купцов. Поверьте, брат Ортос, участвуя в походах, я не раз ходил из Морфелона в Мелис.

— Я верю тебе, Харис, ты молод и вынослив, — мягко ответил епископ, намекая, что в его возрасте не так-то легко бродить по лесам и полям.

— О, брат Ортос, с нами же наш верный Скороног! Он и повезет вас. А Флоя уже здорова, пусть идет пешком.

— Будь по-твоему, — сговорчиво согласился епископ. — А пока мы отдыхаем, дочь Сельвана поведает Седьмому миротворцу те секреты, которые оставил ей миротворец Шестой.

Хранительница поднялась, подав знак Марку, чтобы тот достал Логос.

— Обнажи меч.

Наперед зная, что ничего не выйдет, Марк вытянул книгу перед собой и негромко крикнул:

— Слово-меч!

В свитке он ощутил слабый импульс, но ничего более: книга оставалась книгой.

— Слово-меч! — закричал Марк погромче. — Слово-меч!

— Не кричи. Обоюдоострый меч Логос не отзовется на громкость твоей гортани. Говорить нужно с верой. Представь, что рядом враг. Ты в смертельной опасности. Отбрось сейчас все мысли, притупи чувства. Давай!

Марк зажмурился, представив крадущихся из леса монстров. Он просто обязан научиться владеть оружием! Он воин!

— Слово-меч! — проговорил он, концентрируя сознание на воображаемых врагах.

Книга вспыхнула белоснежным светом — точь-в-точь, как тогда, в королевском дворце, и Марк второй раз в жизни сжал свое боевое оружие.

Флоя восторженно взвизгнула, Харис хлопнул в ладоши. Епископ задумчиво поднял глаза к ясному небу.

— Хорошо, — сказала хранительница, как бы оценивая его силы. — В минуту опасности Логос превратится в меч, не дожидаясь твоего приказа. Слушай дальше. Шестой миротворец рассказывал мне о том, как он рассеивал тьму светом меча. Представь, что тебя окружает тьма. Если есть в твоем сердце горячее желание рассеять тьму, свет Логоса осветит твой путь. Готов? Теперь произнеси с верой: «Свет во тьме светит!»

— Свет во тьме светит! — воскликнул Марк.

Меч засветился тусклым золотым светом, поискрился и погас.

— Что-то не так?

— Все хорошо, — отметила хранительница. — Сейчас светло, меч не будет светить при свете дня. Слушай еще. Следующий прием, который показывал мне Шестой миротворец, более сложный. Это мастерство притягивать меч, если ты оказался без оружия наедине с врагом.

Марк положил меч на землю и сделал три шага назад.

— Что я должен делать?

— Вспомни все самое тайное и сокровенное, о чем давно мечтаешь, чего жаждешь, и к чему стремишься. Готов? Теперь представь и поверь, что эта мечта находится в твоем мече. Скажи с верой: «Слово в сердце!»

Марк повторил слова, пытаясь возбудить в себе то, чего желал уже не один год. Ничего не произошло. Тщетно.

— Не могу, — признался Марк, оторвав взгляд от меча.

— Придет время, и сможешь, — заверила хранительница. — В минуту

опасности ты быстро научишься притягивать меч. Но запомни одно важное правило: никогда не поднимай Логос против человека.

— Почему?

Она посмотрела на него как на сумасшедшего.

— Люди — нам не враги.

Последующие часы похода Марка не покидали неприятные чувства. Отчужденность и неприспособленность к миру Каллирои, зависть к отважным героям, побеждающим зло, отравляли душу. Почему, почему он попал в этот мир, где великие миссии свершают лишь достойные? Что может он — даже близко не подходящий на роль рыцаря?

— Каким он был, Шестой миротворец? — не удержался Марк от вопроса к хранительнице.

— Ищешь сходства с собою? Между вами его нет.

— Просто хотел узнать больше о людях с подобной миссией, — недовольно слукавил Марк, едва не обидевшись.

— Шестой был отважным рыцарем, — Никта сверкнула глазами, в которых выражалось восхищение предшественником Марка. — Всегда первым кидался на помощь тем, кто попал в беду. Он был лучшим следопытом в Лесном воинстве. Бывало, он в одиночку выслеживал лесные темницы, где нечисть держала пленников, и сам освобождал всех. Он читал следы как раскрытую книгу. Он мог точно рассказать, что произошло на месте схватки. Но в беседах с друзьями он был молчалив и замкнут. Нелюдим. Недолгого разговора с ним было достаточно, чтобы понять: Шестой миротворец скрывает множество слабостей.

— Что это были за слабости? — оживился Марк.

— Я же сказала: он их скрывал. Тщательно скрывал. Одно было ясно: он боялся их больше, чем врага. Преодолевая опасности, не под силу другим следопытам, он не мог преодолеть себя. Это и стало причиной его гибели. Два года назад.

— Он погиб? Но как?

— Никто не знает этого точно, — вмешался в разговор епископ. — Его убийцу никто не видел. Одни говорят, что Шестой встретился с ним один на один и погиб в схватке. Но следопыты, изучившие место поединка, утверждают, что он сам бросился на меч. Вероятно, отчаявшись одолеть своего врага. Многие до сих пор отказываются в это верить. Адельф, впавший в отчаяние и пошедший на самоубийство, не мог быть адельфом. Какой тогда смысл во всех его подвигах? Доверие, уважение, новые надежды — все, что принес Шестой миротворец, было похоронено его нелепой смертью. Сильный удар потряс тогда Лесное воинство, да и всю Армию Свободы. Удар, окончательно подорвавший доверие к миротворцам.

— Были и другие удары? — спросил Марк, меняя одно неприятное чувство на другое.

— Были.

— Расскажите о предыдущих миротворцах.

— Тебе еще рано знать об этом.

— Почему?

— Преждевременные знания бывают очень опасны.

— Но я должен знать! Поверьте, это очень важно для меня. Пожалуйста, расскажите. Все равно я узнаю о них от других людей, но ведь будет лучше, если от вас…

Епископ тяжело вздохнул, поерзал в седле, словно ему было там неудобно и, чуть-чуть нахмурив брови, насуплено сказал:

— Хорошо, я расскажу, если тебе от этого будет легче. Спустя два года после ухода Первого миротворца в пустыню, пришел Второй. Он тоже был немолод, и под его сединой скрывалась глубокая мудрость. Мудрость, объединившая вокруг него людей разных племен, которые раньше враждовали из-за различий в мировоззрениях. Второго миротворца называли не иначе как учителем. Его часто приглашали в разные города и селения, но он никогда не покидал храм в Зеленой идиллии. Впоследствии это и поставили ему в вину. Пошла молва, что он не истинный миротворец, ибо миротворцам надлежит путешествовать и примирять людей там, где господствует вражда. Адельфы желали видеть его в своих храмах, а он желал покоя. Будучи раздираемым между обязанностями и уединением он выбрал последнее и ушел в пустыню Фаран, что на востоке Каллирои. Говорят, там он и почил при Ордене посвященных.