Пшеничный ручей
Шрифт:
– Клубничное, за 3.50 пожалуйста! – Лили протянула монеты упитанной продавщице с жёлтыми кудрями, спрятанными под белой шапочкой. Девочка с нетерпением открыла блестящую упаковку и отправилась в соседний двор.
Потом она гладила котят в зоомагазине, просунув пальцы в клетку, жалела их, потому что знала, что если их не купят, то продавцы скормят их удаву, который спал в угловом аквариуме. Хомяки, пушистые белые комочки, ползали друг по другу, и Лили улыбалась своей неровной улыбкой, а потом шла к остановке. В автобусе она села на свободное место в самом конце и поняла, что устала. На мост заезжали медленно, впереди была авария: машины длинными вереницами еле продвигались вперёд, и девочка, прижавшись щекой к нагретому солнцем стеклу, не заметила как уснула.
Лили стояла на пороге
– Мам! – робко, но громко прошептала Лили.
Один из учеников нахмурил брови. Учительница перевернула страницу журнала и вздохнула. Голова её была опущена, через очки она всматривалась в фамилии и имена своих учеников. Свою дочь она не услышала, и Лили повторила громче. Ничего не изменилось. Тогда она подошла близко к столу учителя и закричала во весь голос:
– Мама! Мамааа! Я здесь, посмотри на меня! Это я, Лили!
Учительница подняла голову и укоризненно посмотрела на класс. На лице её Лили увидела много морщин. Присмотревшись, она заметила много седых волос между русыми и уставшие глаза.
– Она тебя не слышит. – На плечо Лили легла рука.
Лили вздрогнула и обернулась: позади стоял высокий молодой человек с красивыми синими глазами в странной одежде:
– Нам нужно вернуться, Лилу. Прошу.
– Вернуться куда? Кто Вы? – У Лили дрожали руки и губы.
Она снова посмотрела на мать: та медленно встала и, взяв в руки мел, начала писать что-то на доске.
– Смотри на меня, Лили! – синеглазый тряс её за плечо, он злился, – Смотри на меня!
Проснулась она от того, что за плечо её тряс не незнакомец с красивыми глазами, а женщина с сумочкой, висевшей на животе – кондуктор автобуса. Она была с ростом и лицом ребёнка, что показалось Лили странным:
– Это конечная, выходи! – сказала женщина совсем не детским голосом и своим сосисочным пальцем указала в сторону двери.
"Как конечная…" подумала Лили и посмотрела большими серыми глазами на пустой автобус: с заглушенным двигателем он не казался таким свирепым зверем. Она растерянно шагнула в сторону выхода, но тут её окликнули:
– Ты оставила! – кондуктор взяла что-то с сиденья, соседнего с тем, где сидела девочка и протянула Лили.
Это была книга. Лили очень хотела сказать "это не моё!", она никогда не брала чужое, так учили её и мама, и бабушка с дедушкой. Но она не смогла: рот открывался и закрывался, как у рыбы, а звуков не было, совсем никаких. Рука сама потянулась к пальцам-сосискам, в ушах начался какой-то давящий шум, в глаза как будто попала вода, и Лили, кивнув кондукторше в знак благодарности, выбежала из автобуса с книгой в руках. Она глотала воздух ртом и свободной рукой тёрла глаза.
На улице уже темнело, на остановке совсем никого не было, и Лили, оглядевшись вокруг, пошла по единственной тропинке вдоль дороги, сама не зная куда. Она убрала книгу в портфель, почему-то боясь даже смотреть на неё.
– Мама, наверно, волнуется…– подумала Лили и ускорила шаг. Ей становилось холодно, она сосредоточенно смотрела по сторонам и искала хоть какой-нибудь ориентир.
Совсем стемнело, когда девочка увидела очертания четырёх одинаково серых, нелепо-огромных домов, в одном из которых уже наверняка остыли куриные котлеты.
Лили робко постучала в железную дверь. Мама открыла сразу, она хмурила брови, губы её дрожали:
– Где ты была так долго?
– Я… Я вышла не на той остановке…
– Подогрей себе ужин и иди спать. – Мама развернулась и направилась к своему дивану. Она ничего не сказала про уроки; Лили подумала, что сделает французский на перемене, а математику спишет у отличницы-Марийки. Девочка умылась, почистила зубы, выключила фильм, издававший жуткие утробные звуки: зомби умолкли и исчезли в темноте экрана.
Лили села на своё кресло и уставилась на портфель, стоящий в углу коридора. Обернулась на маму – та сопела, укутавшись в одеяло.
Девочка
на цыпочках подошла к портфелю и медленно, чтобы не шуметь, открыла замок, который застрекотал как кузнечик. Лили выждала минуту, чтобы убедиться, что мама продолжает спать и аккуратно, маленькой ладошкой, достала книгу. В белом твёрдом переплёте, она легко поместилась бы в карман. Не толстая, но и не тонкая, холодная, гладкая, потёртая и исцарапанная, она загадочно лежала у Лили на ладони. Лили присмотрелась и с удивлением обнаружила, что на книге нет ни названия, ни автора и вообще ничего не написано: ни одной, даже самой маленькой буквы. Девочка подумала, что не может разглядеть этого из-за темноты и тихо подошла к окну, но там, под светом луны и окон соседних домов не обнаружила ничего нового.Тогда Лили, как будто даже разозлившись, стала открывать книгу, но с удивлением, нарастающим каждую секунду, поняла что не может этого сделать. Она сопротивлялась девочке и не давала себя открыть! Лоб Лили стал влажным, руки тоже: она дёргала твёрдую обложку, вертела её и так и сяк, но страницы были словно склеены между собой.
"Не может такого быть, – думала Лили: это какая-то ерунда! Все книги открываются для того чтобы их кто-то читал! – Вдруг девочка поняла, что сказала это вслух, мама зашевелилась и повернула голову с открытыми глазами в её сторону. В ушах у Лили зашумело, перед глазами, будто светлячки, разлетелись по сторонам маленькие яркие вспышки. "Открываются" разносилось громким эхом по маленькой комнате. И тогда книга перестала сопротивляться пальцам девочки и открылась, шелестя страницами. Они оказались пустыми. Лили пыталась не обращать внимание на нарастающий звон в ушах. Она всматривалась в белоснежную пустоту, когда вдруг увидела, как переливаются золотым светом тонкие маленькие буквы, написанные на непонятном языке. Буквы двигались, искрились, а потом исчезали, как будто их там и не было вовсе. Лили поняла, что проваливается в тяжёлую вязкую пустоту обморока. Мама вскочила с дивана, что-то крича, но Лили только и смогла сказать:
– Я тебя не слышу… – она прижала книгу к груди и потеряла сознание.
Призрачная башня
Когда Лили открыла глаза, в комнате были задёрнуты шторы. По звенящей тишине она поняла, что мамы нет дома и подумала, что проспала школу. "Всё из-за этой дурацкой книги" – подумала девочка: "кстати, где она…"
Лили села на своей постели и начала оглядываться. "Наверно, мама куда-то убрала"– она посмотрела на столе, на книжных полках, неаккуратно отодвинула кукол, заглянула под стол, под своё кресло, искала на подоконнике и даже в мамином шкафу, с которого отвалилась старая дверца. Книги не было нигде. Лили нервно кусала губы и думала о том, что надо собираться в школу, пока она не пропустила все уроки. Она открыла шторы и удивлённо замерла. К стёклам со стороны улицы плотно прижимались серые вязкие облака. Кроме них не было видно ни соседних домов, ни моста с вечно снующими туда-сюда машинами, ни деревьев во дворе, ни самого двора. "Вот так туман" – подумалось Лили, когда она открывала створки окна и трогала густые плотные комки собственными ладонями. Сгустки сразу стали заползать в комнату, Лили хихикнула и спешно закрыла окно. Она подумала, что в таком тумане ей придётся долго ехать до школы и поторопилась одеться.
– И всё-таки где эта дурацкая книга, – сказала вслух Лили, завязывая шнурки на ботинках. В этот момент она услышала шуршание за дверью и наклонилась чтобы посмотреть в замочную скважину: глазка у двери не было. Но только она прислонилась к двери, как из щели тонкой струйкой полился тот же густой туман, что был за окном. "Может снова пожар?"-подумала девочка, – "это дым, он заполнил этаж, и теперь мне отсюда не выбраться, но почему тогда не пахнет дымом? Может я уже умерла и ничего не чувствую?…" Лили взяла портфель и трясущейся рукой повернула замок, с трудом открыв дверь, на которую как будто что-то давило. Теперь она увидела: весь коридор заполонили эти серые жирные тучи, они тёрлись друг о друга, о двери и шуршали, как ткани с бабушкиной фабрики. Клочки их, непонятно как здесь очутившихся, лезли Лили в уши и нос, отчего она начала чихать и махать руками.