Протокол «Изнанка»
Шрифт:
Воздух в Библиотеке стал густым, как гель. Он давил на плечи, забивал легкие приторным, сладковатым запахом гниющих лилий и формалина. Тишина звенела в ушах, но это была не пустота, а перегрузка — словно миллионы голосов, заключенные в черепах на полках, шептали одновременно на частоте, недоступной человеческому слуху. Вибрация этого шепота проходила сквозь подошвы ботинок, поднималась по позвоночнику и взрывалась в затылке ледяными иглами мигрени.
Мое «Истинное Зрение» сходило с ума. Аура этого существа не поддавалась классификации. Она была не черной, не серой и даже не фиолетовой. Она была отсутствием цвета. Дырой
Время растянулось, превратилось в вязкую смолу. Казалось, что между моментом, когда он скинул капюшон, и настоящим мгновением прошли столетия. Пылинки, висящие в лучах синего света, замерли. Мое сердце пропустило удар, потом второй, и я не был уверен, что оно вообще забьется снова. Холод, исходящий от фигуры, проникал сквозь плащ, сквозь кожу, замораживая кровь в венах. Это был холод не температуры, а энтропии — абсолютного нуля, где останавливается любое движение.
Он стоял неподвижно, но его присутствие заполняло собой каждый кубический сантиметр гигантского зала. Казалось, что стены Библиотеки дышат в унисон с ним, что каждый череп на полке повернул свои пустые глазницы в нашу сторону, ожидая команды. Это было величие, от которого хотелось упасть на колени и выть, и ужас, от которого хотелось смеяться.
— Я ждал тебя, Виктор. Урок анатомии начинается.
Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!
Глава 12
АНАТОМИЯ ГНИЛИ
Зеркальное лицо Пророка не отражало ни меня, ни моих спутников. В нем плавали галактики.
Фиолетовые туманности, черные дыры, рождение и смерть звезд. Это было лицо, которое видело Вечность и сочло ее скучной.
— Анатомия… — его голос звучал так, словно кто-то пересыпал сухие листья в медном тазу. — Ты врач, Виктор. Ты ищешь патологию. Но ты не видишь пациента.
Он спустился на ступеньку ниже.
Его серый плащ был сшит не из ткани. Это была грибница. Живая, дышащая, сплетенная из миллионов микроскопических волокон.
— Кто ты? — я держал тесак наготове, хотя понимал, что против существа такого уровня железо бесполезно.
— Я — Иммунитет.
Пророк развел руками.
Зал Библиотеки изменился.
Стены, уставленные черепами, исчезли. Вместо них мы увидели… космос.
Или Изнанку.
Мы висели в пустоте.
— Смотри, — сказал Пророк.
Перед нами развернулась картина.
Планета. Земля.
Но она была другой. Зеленой, цветущей. И… умирающей.
Я увидел, как города рассыпаются в прах. Как леса высыхают. Как океаны превращаются в соль.
Энтропия.
Смерть от старости вселенной.
— Ваш мир болен, — продолжал Пророк. — Он гниет изнутри. Ресурсы кончаются. Магия вырождается. Вы убиваете друг друга за капли энергии. Это агония.
Картинка сменилась.
Та
же планета. Но теперь она была покрыта фиолетовой сетью. Гнилью.И она… цвела.
Странные, чудовищные леса. Гигантские био-города. Существа, не знающие боли и смерти, потому что они — часть единого целого.
— Я принес лекарство. Гниль — это не смерть. Это жизнь без границ. Вечный цикл переработки материи. Никаких отходов. Никакой боли. Единый Разум.
— Единый Разум рабов? — спросила Вера, целясь в зеркальное лицо.
— Единый Разум богов, — поправил Пророк. — В моем мире нет одиночества. Каждый чувствует каждого.
Он повернулся ко мне.
— Ты ведь чувствовал это, Виктор? Когда подключался к Нексусу. Ты слышал их голоса. Ты был ими. И тебе это нравилось.
Я вздрогнул.
Он был прав.
Чувство всемогущества. Чувство единения с Роем. Это было… опьяняюще.
— Я чувствовал их голод, — ответил я холодно. — И я чувствовал, как теряю себя. Твое лекарство, коллега, имеет побочный эффект. Полная потеря личности.
— Личность — это атавизм. Опухоль эго, которая мешает эволюции.
Пророк сделал жест рукой.
Иллюзия исчезла.
Мы снова были в Библиотеке.
Но теперь вокруг нас стояли не статуи.
Вокруг нас стояли наши страхи.
Для Веры это были мертвые сослуживцы, которых она бросила.
Для Бориса — он сам, снова запертый в клетке, без рук и ног.
Для Вольта — бесконечный синий экран смерти.
А для меня…
Передо мной стоял мой отец.
Граф Павел Кордо.
В том самом мундире, в котором он погиб.
Но его лицо было наполовину съедено Гнилью.
— Витя… — прохрипел призрак. — … прими дар. Это единственный путь спасти Род.
— Это не мой отец, — я сжал тесак так, что кожа на рукояти заскрипела. — Это дешевый фокус.
— Это память, — сказал Пророк. — Я извлек её из Кристалла, который ты носишь. Твой отец стал частью меня. И ты можешь присоединиться к нему.
Он протянул руку. Зеркальную, с длинными пальцами.
— Отдай мне свое тело, Виктор. Ты — идеальный сосуд. У тебя есть метка Империи и опыт Некроманта. Стань моим Аватаром в верхнем мире. И я сохраню жизнь твоим друзьям. Я дам им место в новом порядке. Они будут… привилегированными клетками.
Я посмотрел на своих.
Они застыли, парализованные своими кошмарами.
Пророк играл с нами, как кошка с мышами. Он был силен. Слишком силен для открытого боя.
Мне нужно было время. И мне нужно было оружие.
У меня не было маны.
Но у меня был Вольт.
Хакер стоял на коленях, глядя на череп-кристалл на полке. Его руки тянулись к нему.
— Вольт! — крикнул я. — Не смотри! Подключайся!
— Куда? — прошептал он. — Тут нет портов…
— К черепу! Это носитель! Взломай библиотеку!
Вольт дернулся.
В его глазах вспыхнул фанатичный огонь.
Он схватил череп с полки.
И воткнул свои нейро-шунты (иглы, выходящие из пальцев) прямо в глазницы костяного артефакта.
— А-А-А!!!
Крик Вольта разорвал тишину.
Стены Библиотеки вспыхнули синим.
Черепа на полках заговорили.
Тысячи голосов. Мертвый язык Предтеч.
Шум заполнил зал, заглушая шепот Пророка.
Иллюзии — отец, клетка, мертвецы — пошли рябью и рассыпались.
Пророк отшатнулся. Зеркало на его лице пошло трещинами.