Противостояние
Шрифт:
Накнувшись на знакомое из школы библейское имя, его голос дрогнул, но глаза, перепрыгнув вслед за гаровским ногтем по тексту, продолжили чтение:
«Ной же был шестисот лет, как потоп водный пришел на землю. И вошел Ной и сыновья его, и жена его, и жены сынов его с ним в ковчег от вод потопа. И (из птиц чистых, и из птиц нечистых) из скотов чистых и из скотов нечистых (и из зверей), и из всех пресмыкающихся по земле. Чрез семь дней воды потопа пришли на землю. И лился на землю дождь сорок дней и сорок ночей».
— И еще, пожалуй, вот здесь, — не давая ему опомниться, сказал старик, указывая на следующую страницу.
«И вспомнил Бог о Ное, и о всех зверях, и о всех скотах (и о всех птицах, и о всех гадах пресмыкающихся), бывших с ним в ковчеге; и навел Бог ветер на землю, и воды остановились. И закрылись источники бездны и окна небесные, и перестал дождь с неба. Вода
Стоило Глебу закончить, и он вновь ощутил на себе испытующий взор Гара. Немного подождав и убедившись, что никаких объяснений не последует, он решил, что пора попытаться самому разговорить несловоохотливого главного хранителя знаний.
— Это же миф о Всемирном потопе, — сказал Глеб, силясь соединить почерпнутые из школы и телевидения знания.
Получалось не очень.
— Мы называем это Днями Становления, — отозвался Гар, по-отечески нежно посмотрев на Библию. — И вы совершенно правы, юный посредник — история, изложенная на страницах этой книги — миф. По большей части.
— Как это, по большей части? — недоуменно спросил Глеб.
— Никакого ковчега с парами всех живых существ, разумеется, не было, — ответил старик так уверенно, будто сам участвовал в библейских событиях. — Однако Великий потоп действительно где-то случился. Хотя вернее, пожалуй, будет сказать, что то был сильнейший ливень, по видным лишь провидению причинам продолжавшийся сорок дней и сорок ночей. Но вместо ковчега жившие поблизости люди просто забрались на места повыше, в основном, горы и ждали, когда дождь перестанет. Но он не прекращался, грозя голодом и вымиранием.
— Что произошло потом? — почти не дыша, спросил Глеб, от красноречия собеседника позабыв, что решил ничему не верить.
— С этого места, — торжественно проговорил Гар, — действительность переплетается в вымыслом, и отделить их друг от друга невозможно.
— И что говорят действительность и вымысел? — продолжил настаивать Глеб.
— То, что потом, внемля мольбам людей, пришел Он, — словно рассчитывая услышать такой вопрос, обрадовался старик.
— Он?
— Красный дракон, Вотан Прародитель — величайший из всех драконов в истории, если верить легендам. Он покинул гору, служащую ему домом, взмыл высоко в небо, над самыми облаками, и извергнул пламя. Он пылал огнем несколько дней, пока грозовые тучи не рассеялись и дождь не прекратился, а на небе появилась огромная радуга, подобно которой не было и не будет. Люди покинули горы и спустились в свои дома. Но были среди них и те, кто остался, вознося хвальбы спасшему их Вотану. Дракона больше не видели, но радуга не исчезла бесследно, а — подобно дождю из света — разнеслась мириадами частиц по всему миру. Частицы рассеивались еще до того, как успевали коснуться земли, но с горами все обстояло иначе. Поскольку те были ближе к небу, то остатки радуги упали на находившихся особо высоко людей. Вернувшись домой, те обнаружили на себе благословение Вотана. В периоды определенного душевного состояния над ними стали появляться облака, которыми с течением времени они научились управлять. Так зародилась магия, из-за радуги получившая название радужнойили цветовой магии, а людей, владеющих радугой, именовалирадужниками. С тех пор утекло много воды, но потомки радужников, по большей части, также становились ими, совершенствуя технику и увеличивая мощь.
— Так тот человек с облаком…
— Был радужником, а именно боевым радужником, — подтвердил его догадку Гар.
— То есть и вы тоже… — Глеб сам не заметил, как отступил от старика на шаг.
— Отнюдь, — покачал головой его собеседник то ли с сожалением, то ли с облегчением. — Не все люди, частью которых стала радуга — остаток Великого потопа и пламени Вотана — открыли в себе радужную магию. Некоторые — потесты — вместо этого обнаружили в себе не по-человечески огромную силу, позволяющую искусно управляться с мечом или другим подобным оружием. Другие — дексы — обладали ловкостью, сравнимой с кошачьей, третьи — окулы — зрением, по зоркости соперничающим с орлиным, а четвертые — мнемы, или хранители знаний, самая малая часть — памятью, захватывающей в ловушку разума мельчайшие детали на множество лет. Но поскольку навыки с мечом были наиболее заметны, их всех стали называть меченосцами. И да, почти все люди, с которыми вы общались в эти дни — меченосцы.
— И принцесса Клея…
— Окул, — не моргнув, ответил Гар.
— И вы…
— Хранитель знаний или мнем, как вам уже известно… Его величество, дукс Зел, молодой дукс Квинт и Миркс — потесты, Леви — декс.
Несмотря на пронизывающий до костей холод, Глеб почувствовал, что ему становится душно. Он решительно
не понимал, как такое могло происходить наяву, с ним, подростком, в жизни которого до сих пор не случалось ровным счетом ничего, достойного упоминания. За последние пару недель с ним стряслось больше событий, чем за все предыдущие четырнадцать лет. Объяснения главного хранителя знаний хоть что-то и проясняли, но, тем не менее, выглядели напрочь лишенными достоверности. Глеб тут же осекся — вытворявший невесть что человек с красным облаком над головой тоже не подпадал под законы логики, впрочем, как и все здесь. Однако, как бы то ни было, вне зависимости от того, рассказывал ли Гар историю происхождения своего народа или навеянный чем-то бред, необходимо было узнать как можно больше, любую информацию, которая могла бы ему помочь вернуться домой.— Но где мы? — спросил Глеб, стараясь, чтобы его голос прозвучал как можно естественнее. — Принцесса назвала это место Внутренним миром.
Прежде чем ответить, Гар неспеша кивнул, словно признавая основательность такого вопроса, и почесал длинный нос.
— У него много названий, — наконец, сказал он медленно, будто стараясь уследить за каждым словом. — Внутренний мир, Пристанище, Обитель. Можно называть как угодно, хотя суть дела это не меняет — все, что вы видите вокруг — наш дом на протяжении уже нескольких тысячелетий.
— Принцесса говорила, что мы на острове, в океане, — подсказал старику Глеб.
— Не торопитесь, юный посредник, у вас еще будет время разобраться во всем, представляющем ваш интерес, — будто поняв, к чему тот клонит, отозвался главный хранитель знаний.
Глеб вздрогнул. А не утаил ли тот еще парочку необычных способностей, полученных от той радуги? Например, возможность читать мысли.
— Это место было создано самым могущественным радужником в истории, — произнес Гар после долгой паузы, во время которой пристально следил за Глебом — мол, выдержит ли тот еще одну порцию странных откровений. — Вначале отношения наших предков с обычными людьми складывались как нельзя лучше. Нас приняли как посланников богов. Благословленные Вотаном Прародителем становились предводителями армий, совершали открытия в науках. Радужники старались с помощью магии сделать то, что было неподвластно человеку, а некоторые из нас и вовсе превратились в правителей, молва о которых, подозреваю, жива до сих пор в вашем мире, так было шестнадцать веков назад, по крайней мере, — добавил старик после того, как нечаянно столкнулся взглядом с Глебом. — Но потом что-то пошло не так. Сейчас уже нельзя сказать наверняка, кто начал первым, да это и неважно. Провинились все — и люди, и меченосцы, и радужники. Некоторые из нас стали использовать способности исключительно в плохих целях, ради личной выгоды, и готовы были истреблять хоть целые города, которые были бессильны перед самыми могущественными из нас. Конечно, такие радужники и меченосцы существовали и ранее, но тогда их удавалось сдерживать совместными силами. Постепенно та тонкая грань, за которой начинается ненависть, была пройдена. В свою очередь, и многие из людей не желали довольствоваться вторыми ролями. К тому же все новые открытия, большая часть которых, к слову сказать, была сделана нами же, позволяла объяснить все больше явлений, сохраняя все меньше места для высших сил и их ставленников на земле.
Менялись и отношения, наконец, перейдя в ту стадию, когда люди, меченосцы и радужники стали заклятыми врагами. Огромное численное превосходство, которое раньше было единственным человеческим преимуществом, дополнилось новыми технологиями, делавшими их обладателей более стойкими, а разрушения, ими причиняемые, более существенными. К тому же большинство из нас жило разобщенно, не зная, как использовать все имеющиеся навыки, и не могло обменяться между собой мастерством. Так из главенствующей силы, посланников богов, мы превратились в изгоев, которых уничтожали везде, где только было возможно. Мы были вынуждены скрывать себя и свои способности, бежать и забиваться в самые страшные и дальние места, чтобы выжить. Так было, пока не появился Он.
— Дракон Вотан Прародитель? — попробовал угадать затаивший дыхание Глеб.
— О, нет, юный посредник, великого дракона больше никто не видел. Хотя тот, кто пришел потом, был тоже сильнейшим в своем роде — радужником с безграничной силой. Воистину, Мерл мог бы объединить нас и под своим началом покорить все земли, которые бы только пожелал. Но он был столь же мудр, сколь и могущественен. Мерл разыскал каждого радужника и меченосца, каждую тварь, давно переставшую считать себя человеком, и предложил новую жизнь. Несмотря на далекие времена, некоторые из нас уже знали об истинной форме Земли. Знали, что она круглая, сколько всего океанов и где суша. По преданию, Мерл сначала хотел переместить нас на далекий континент, где местные еще не имели предубеждения на наш счет, однако затем решил, что новые стычки — лишь вопрос времени. Надо было найти место, которое можно было бы скрыть от посторонних навсегда. И он нашел, в самом большом из океанов.