Проклятие дара
Шрифт:
– По одному на выход! И без фокусов!
Когда мы все вышли наружу, мне стало дурно от резко нахлынувшего свежего воздуха. А яркое солнце настолько сильно ослепило и застало меня врасплох, что мне нужно несколько минут, чтобы смочь разглядеть хоть что-то.
Когда немного прихожу в себя, понимаю, что больше не держу за руку Рори. Я тут же в панике начинаю мотать головой в её поисках, за что не сильно, но достаточно больно получаю по голове от одного из перевозчиков. Я тут же покорно опускаю голову, потому что мне как-то не охота получить ещё больше. Но к своему счастью я смогла краем глаза заметить Рори. Девушка стояла в паре шагов от меня, рядом с несколькими детьми. Я облегчённо выдохнула. Не знаю почему, но я чувствовала некую ответственность за неё. Как
Смуглый и хмурый мужчина, который всё это время жестами показывал всем остальным, что и как нужно делать, сейчас разговаривает с каким-то стариком в богатых одеждах. И судя по тому, как все остальные бояться подойти к нему даже на пару метров, он здесь главный. Сквозь весь гул на палубе я попыталась расслышать их разговор. Но, к моему сожалению, они разговаривали на каком-то не понятном мне диалекте. Я не смогла много понять, но догадалась, что речь шла о ком-то из нас.
В нашей стране всего несколько диалектов. Тот, на котором говорю я, да и значительная часть народа называется далесийский. На нем говорит большинство жителей нашей страны – Делес. Однако существует еще несколько, они появились от того, что в свое время к нашей стране было присоединено много островов. И со временем их язык и культура немного приспособились к нашей, но различия все же были. И мужчина видимо, как раз говорил на одном из таких. Скорее всего, он вообще не из нашей страны.
Весь их разговор старик в золотых одеяниях посматривал в мою сторону. Я хоть и не поднимала головы, но чётко ощущала на себе взгляды, бросаемые мне этим стариком и главным перевозчиком.
Единственная причина, почему перевозчик мог мной заинтересоваться, была всего одна. Возможно ли, что он мог видеть мои руки? Но как? Ведь я всё время была в перчатках, и не припомню момента, когда бы их снимала. Да и он никогда не подходил ко мне близко. До этого момента я видела его всего один раз – при погрузке.
– Кайлер, мы…
Смуглый мужчина, которого, по-видимому, зовут Кайлер, жестом остановил молодого парня, и отослал его, что-то тихо сказав. Но судя по тому, как при такой жаре, молодой парень побелел и затрясся, Кайлер точно не шутку ему рассказал. Да и он вообще не выглядит человеком способным смеяться или шутить. Молодой паренёк тут же испарился, словно его никогда там и не было.
Они ещё недолго постояли, через пару минут старик поклонился, и что-то быстро сказав, так же быстро исчез.
Всё это время нас продолжают держать на палубе под безжалостно палящим солнцем. Чувствую, как пот уже водопадом стекает по спине, а голова, мне кажется, настолько горячая, что на ней спокойно можно что-нибудь приготовить.
Наконец мы слышим, как кто-то снизу кричит, чтобы они поспешили и выгрузили товар. Наша колонна тут же приходит в движение, что оказывается, не очень просто, особенно после такого долгого стояния под испепеляющим летним солнцем. Ноги запутываются, а из-за яркого солнечного света невозможно открыть глаза, и мне с трудом удаётся держаться на ногах, не говоря уже о том, что это первые движения после почти двух недель проведённых в сидячем положении.
***
Когда мои ноги касаются земли, меня начинает немного покачивать из стороны в сторону. Нас подгоняют хлыстами, и мне пару раз больно достаётся по бёдрам. Я шиплю от боли, но голову так и не поднимаю.
Пока идем в непонятном мне направлении, все время стараюсь следить за ногами Рори. Когда мы вышли из трюма, нас разделили и её поставили почти в самое начало.
Я не могу поднимать голову, но уже слышу, что мы подходим к городу, который находиться посередине острова. Крики людей становятся всё чётче и по количеству ног, которые я успела увидеть, то народу собралось достаточно. Затем мы резко сворачиваем
с дороги и нас заводят в темное помещение, и я чувствую, что снова могу дышать. Хоть в здании и не особо прохладно, но зато тут нет солнца, и бетонные стены помогают укрыться от его назойливых лучей. И нас снова заталкивают в слишком маленькое помещение, где с трудом может поместиться человек десять, но нас вдвое больше. Я хватаю Рори за руку и притягиваю ближе к себе, потому что с наполнением камеры людьми, здесь образовывается давка. Где-то слева слышу приглушенный стон мужчины. Видимо, ему кто-то отдавил ногу. Нас припечатывает к грязной стене, а затем дверь с противным скрипом закрывается, и мы снова оказываемся в темноте. Единственным источником света была небольшая дыра в стене. Но она была настолько маленькой, что сомневаюсь, что даже моя рука туда пролезет.Пока я пыталась рассмотреть помещение, не заметила, как Рори прижалась ко мне и теперь крепко обнимала. Я опустила голову и заметила, как ее худощавые плечи начали слегка подергиваться.
– Рори… – шепотом проговорила я, положив руку ей на плечи.
Она лишь покачала головой, говоря, что не хочет поднимать голову.
– Я боюсь… – это все, что ответила мне девушка.
– Я знаю… знаю. Но все будет хорошо, слышишь. Главное, что мы живы.
Я старалась звучать как можно уверенней, потому что сейчас единственное, что у нас есть – это надежда. Надежда на то, что все будет хорошо. Мы выжили, а это уже что-то да значит.
Однако меня прервал легкий смешок, где-то слева. Я повернула голову, стараясь никого не задеть, чтобы узнать, откуда доносился звук. Но к счастью, мужчина решил сам подать голос.
– Хорошо? Это, в каком месте, вот это все, – он обвел головой помещение, – хорошо?
Я нахмурила брови, потому что совершенно не понимаю, зачем ему понадобилось открывать свой рот.
– Мы в полном дерьме, деточка, – коренастый мужчина тоже нашел меня глазами, и на его лице начала появляться противная ухмылка, обнажая черные зубы. – Причем в прямом смысле этого слова.
– Кажется, я говорила не с вами. – Сухо отрезала я и повернулась обратно к Рори, потому что совершенно не хотелось говорить с этим идиотом.
Рори прижалась ко мне еще сильнее.
На мой ответ мужчина лишь рассмеялся, чем напугал всех остальных.
– Эй, ты! – Теперь он обращался к Рори. – А ты ничего такая. Возможно, отправят в бордель. Хотя… слишком уж костлявая.
Рори вся съёжилась, и стала дрожать. Я резко повернула голову в сторону мужчины.
– Закрой свой рот. Такому мусору, как ты, слова не давали, – зло выплевываю я, стараясь вложить в свои слова всю ненависть к этому человеку.
После моих слов, мужчина срывается с места, расталкивая людей вокруг, наверное, в надежде добраться до меня и придушить. Однако в нашем положении сделать у него это не получается.
В камере началась давка. Люди стали кричать, бить друг друга. Мне уже досталось пару раз в ребра. Хвала богам, мне удалось закрыть Рори собой, потому что уверена, что эти психи легко смогли бы ей сломать пару ребер.
Мне приходиться пару раз больно пнуть кого-то, но к моему счастью, вся эта вакханалия продолжается не долго. На шум тут же прибежало несколько перевозчиков. Они открыли двери и начали всех выводить. Мне удалось прошмыгнуть так, чтобы нас с Рори не побили. И пока двое мужчин пытались усмирить остальных, заковывая их в кандалы, я решила, что это будет неплохой возможностью сбежать.
Вот только шума стало еще больше и теперь к нам мчались с десяток крепких мужчин с палками, а некоторые даже держали в руках небольшие ножики. Я начинаю пересчитывать перевозчиков, однако их становиться слишком много, и даже происходящая суматоха не поможет сбежать не заметно. Ситуацию усложняет еще и то, что теперь я не одна. Рори так и продолжает стоять рядом со мной, крепко держа за руку. Вдвоем мы не сможем уйти. Поэтому я покорно отступаю, когда один из перевозчиков подходит к нам, на его лице застыла гримаса гнева и раздражение. Он быстро оглядел нас и сплюнув на пол, грубо надел железные кандалы и поволок за собой.