Чтение онлайн

Террикон. Порода, извлеченная из шахты при добыче полезных ископаемых и ссыпанная в удручающе мрачный конус. Изуродованный ландшафт, попавшая в каменную западню земля. Дым, насыщенный газами, отравленный воздух вокруг самовозгорающихся груд породы. Терриконы предавали анафеме, искали способы избавиться от них. «Избавление» пришло с развитием открытых методов добычи полезных ископаемых. Карьеры существенно потеснили шахты. К 1980 году в нашей стране три

четверти всех полезных ископаемых будет добываться при помощи карьеров.

Но избавление оказалось иллюзорным. На смену прежним проблемам, также пока не списанным в архив (шахты-то еще существуют), пришли новые, более сложные.

Американский исследователь социальной роли техники Д. Гэлбрейт сказал: «Современная техника отличается тем, что она решает проблемы еще до того, как становятся ясны пути их решения».

Да, мощнейшие бульдозеры, огромные экскаваторы и прочие машины вполне способны обеспечить извлечение на поверхность многих миллионов тонн полезных ископаемых. Но значит ли это, что найден действительно правильный для общества путь эксплуатации недр.

Земля! Вот о чем часто забывают при оценке результатов. Земля, лишенная стоимости и тем не менее являющаяся одним из главных источников благосостояния человечества. «Землю надо оберегать не только от эрозии, а и от неправильного, бесхозяйственного ее использования, — говорил на октябрьском (1968 г.) Пленуме ЦК КПСС Генеральный секретарь ЦК КПСС Л. Брежнев. — Об этом приходится напоминать потому, что все еще имеют место факты расточительства и прямого разбазаривания земли».

Людей становится все больше, а плодородных почв, способных прокормить их, все меньше. Землю съедают растущие города, шоссейные и железные дороги, трассы газо- и нефтепроводов, аэропорты. И вот карьеры. Они беспощадно расточительны по отношению к нашему главному богатству. Для того чтобы добраться до кладовых недр, уничтожается плодороднейшая почва.

Курская магнитная аномалия занимает 120 тысяч квадратных километров. Разведанные запасы железной руды составляют 43 миллиарда тонн. Здесь обнаружены руды титана, ванадия, никеля, редких металлов, а также каменный уголь, доломит, мергель, гипс, соли калия, натрия, брома. Протяни руки и бери эти бесценные сокровища.

Но на пути к ним — почвенный слой. Для того чтобы «протянуть и взять», необходимо вскрыть его и залегающие под ним грунты, ссыпать их в отвалы. К концу 60-х годов действующие и строящиеся предприятия Центроруды заняли 15 тысяч гектаров земель. К 1980 году из земельного фонда будет отторгнуто почти 30 тысяч гектаров, из них 18 тысяч сельскохозяйственных угодий, богатейших в мире черноземов.

Месторождение КМА тянется на 850 километров с юго-востока на северо-запад двумя полосами шириной до 250 километров. Что же случится, когда из недр будут вынуты десятки миллиардов тонн руды, а вместе с ними такое же (если не большее) количество песка, глин, известняка и прочих пород, которые уйдут в отвалы?

Неудивительно, что при таком размахе горнодобывающей промышленности земельные ресурсы многих стран несут большие потери. Вот несколько цифр, хорошо иллюстрирующих серьезность положения.

В Англии каждой год выходит из строя более 20 тысяч гектаров земель. В ЧССР к середине 60-х годов было уничтожено 596 тысяч гектаров земли, 6,3 процента всех сельскохозяйственных угодий страны. Площадь испорченных земель в Польше превысила 30 тысяч гектаров. Для этих сравнительно небольших стран такие потери весьма ощутимы. А как обстоят дела в индустриально развитых гигантах? Ведь аппетиты их промышленности гораздо больше.

В Соединенных Штатах в 1965 году было 1,3 миллиона гектаров земель, пострадавших от горной промышленности; причем более 40 процентов стало жертвой открытых разработок угля, 26 — повреждено при добыче песка и гравия, 23

процента — при добыче камня, золота, фосфоритов и т. д. К 1980 году площадь пострадавших земель достигнет там 2 миллионов гектаров.

При карьерном способе добычи полезных ископаемых не только теряются земли, обезображивается ландшафт. Возникают холмы и котловины; отвалы песка, глины и мела оползают под действием воды, служат источником пыли, загрязняют водоемы, вызывают их обмеление. Карьеры рассекают подземные водоносные артерии, что ведет к обезвоживанию окрестных районов.

Есть два пути правильного решения проблемы. Первый будет продиктован экономикой. Но не той, ведомственной, которая сопоставляет прошлые и нынешние затраты-доходы только в своей отрасли и горделиво заявляет о прогрессирующем повышении производительности труда и снижении себестоимости. И то и другое, конечно, нужно, но не любой ценой.

Комплексная экономика, экономика природопользования, успешно развивающаяся в социалистических странах, подсказывает: выйдите за рамки своей отрасли, взгляните на интересы дела шире, с учетом интересов общества в целом.

Вот добыча угля открытым способом. Имеющиеся показатели свидетельствуют: себестоимость единицы продукции при таком способе ниже, чем при шахтном. Хорошо. Однако приняты ли во внимание косвенные затраты, которые вынуждено вести государство для ликвидации ущерба и восстановления плодородия почв, всего природного равновесия?

В середине 60-х годов участки, занятые угольными отвалами, занимали в нашей стране 22,5 тысячи гектаров. Чтобы вернуть к жизни утраченные земли, необходимо провести свыше полумиллиарда кубометров горно-восстановительных работ. Капитальные вложения и эксплуатационные расходы составят здесь 122,5 миллиона рублей. Добавьте сюда стоимость продукции сельского и лесного хозяйства, которая могла бы быть получена с этих земель с момента их погребения под отвалами и до полного восстановления плодородия (еще плюс десять, а то и более лет!). Вследствие понижения уровня грунтовых вод в окрестностях может уменьшиться прирост древесины в лесах, снизятся урожаи сельскохозяйственных культур. Еще миллионы рублей нигде не учтенных, скрытых убытков.

Объективно проанализировав такой баланс, экономист Госплана СССР должен сказать экономисту-угольщику:

— Нет, для государства выгоднее добывать уголь в шахтах…

Пока эта точка зрения восторжествует — а это случится не везде и не всегда, потому что карьерный метод добычи полезных ископаемых при их высоком залегании имеет неоспоримые преимущества перед шахтным, — нужно подумать о том, как использовать уже разрушенные земли. Ведь их немало, около двух миллионов гектаров. И здесь мы должны вспомнить о втором пути, которому, в сущности, и посвящена эта главка. Его истоки — в принятых Верховным Советом СССР «Основах земельного законодательства Союза ССР и союзных республик». Они прямо обязывают все предприятия и организации, ведущие работы, «связанные с нарушением почвенного покрова», снимать и хранить плодородный слой, а после завершения таких работ возвращать земельные участки в состоянии, пригодном для сельского, лесного или рыбного хозяйства.

Рекультивация… Слово, родившееся в эпоху научно-технической революции. Слово, дающее надежду на возрождение миллионов гектаров мертвых земель.

«Естественное зарастание отвалов, как правило, затягивается на очень длительные сроки, — пишут специалисты по рекультивации земель В. Миронов и Ю. Хватов. — Нагромождения горных пород интенсивно размываются водой, образуя потоки грязи, заливающие поля, огороды и т. д. В сухую погоду, при сильных ветрах, над отвалами поднимаются облака пыли, еще больше загрязняющие воздух промышленных районов». То есть надо найти способы ускорить зарастание отвалов и восстановление их хозяйственного значения.