Призраки
Шрифт:
– Знакомиться с девушкой на улице – бессмысленная затея. Кто знает, может быть, ты герцог, сбривший синюю бороду? – Громко заявила о себе первая. Слушая её, я обычно представлял плотный комок мозговых извилин. Он имел хорошо поставленный голос и в своих репликах всегда был убедителен и твёрд. Ему трудно было возразить, потому я окрестил его Лоб.
– Между прочим, твои родители познакомились в автобусе. А ты напугал девушку и должен извиниться. – Возразила вторая. Тот, кого когда-то грызла совесть, поймёт, каким я видел эту часть себя: этакий упрямый мышь. У него не было ни голоса, ни доводов, но он почти всегда брал верх, так как был чрезвычайно настойчив и имел поразительный нюх на то, что мне хотелось сделать,
– Твой отец знал, как себя вести с девушками, однако, как видно, яблоко от яблони иногда падает очень далеко. – Сказал Лоб, как отрезал, а затем отрезал ещё раз. – К тому же у тебя уже есть дама сердца.
– Да? – Мой внутренний мышь поднял торчащие редкой щетиной брови, демонстрируя недоумение. – Как это я не заметил её?
– А кто с Анной бродил меж сосен и кипарисов и два часа рассказывал о зоопсихологии, душах осьминогов, львов, собак и прочей живности?!
Грыз вздохнул. – Неудачная тема, согласен. О маринованных кальмарах Анне было бы интереснее.
– А кто на её бюст заглядывался? А? – Не унимался Лоб.
– Всё! Стоп! – Приказал я им обоим, испытывая почему-то страшную неловкость и жар в краснеющих ушах, хотя помнил, что смотрел на Анну так, как было принято смотреть на девушек в кругу моих сверстников: уверенным, оценивающим взглядом бывалого оценщика. Такой взгляд, по моему убеждению, ничего не значил и не мог налагать никаких обязательств. Во мне давно жила уверенность, появившаяся не известно откуда, что где-то есть девушка, предназначенная только мне, увидев которую, я сразу узнаю, и с ней всё будет иначе.
– Сейчас куплю соль и сотворю себе омлет с грибами по итальянски! – Скомандовал я себе, стараясь настроить голову, как приёмник, сбившийся с привычной волны, после чего попытался представить этакий золотистый курган на тарелке, сияющий под лучами моего испепеляющего голода. Однако, моё сознание нарисовало другие картины. Я снова увидел Её, шаг за шагом до скоропостижно замёрзшего спортсмена и тут же остановился, осознав, что исчезновение девушки в этом моменте моих воспоминаний не имеет никаких объяснений.
«Он улетел!» – Вдруг вспомнил я слова замороженного.
– Чушь какая-то. – Сказал я себе. Слишком много Стивена Кинга на ночь.
Затормозивший неподалёку на стоянке машин бордовый Rolls-Royce прервал мои размышления. Я обрадовался увиденному необычайно: оно было ярко, понятно и вполне реально, а значит, могло помочь мне вернуться в потерянное несколько минут назад состояние равновесия. Я постарался как можно отчётливее представить себя, летящего в университетский гараж за рулём этого суперкара, в окружении восхищённых зрителей.
Что-то шевельнулось во мне, требуя большего пространства.
– Здорово! Однако, тебе, будущему преподавателю биологии, к сожалению, это не светит. Менеджер высшего звена, стоматолог, вот на кого стоит учиться! – Услышал я голос Лба.
– Здорово. – Передразнил Лба Грыз. – Каждому лбу свои звёзды! В древнем Китае, например, особо выдающиеся члены общества подчёркивали свою значимость, малюя на груди вывеску «Белый Орёл», а богатые римские центурионы подчёркивали свою элитность ношением колец в сосцах.
– А причём тут сосцы? – Возмутился Лоб.
– А при чём тут Rolls-Royce? – Улыбнулся Грыз, сверкнув острыми, как иглы, зубками.
Коварный мышь знал, куда укусить, и всегда делал это грамотно: больно, но не смертельно, щадяще ровно на столько, на сколько достаточно было возбудить во мне страстное желание избегать его зубов. После его укусов меня обычно посещал необычайный энтузиазм, потребность доказать ему, что я не кусок сыра и в состоянии сам принимать правильные решения. Сейчас я почувствовал необходимость обдумать всё произошедшее со мной. Последний раз оглядев окрестности и потеряв
последнюю надежду увидеть девушку, побрёл в направлении супермаркета.Глава 2.
Сегодня был седьмой день моего первого в жизни подвига самостоятельной заботы о себе самом. Родители уехали навестить бабушку, оставив мне небольшой капитал и большой список наставлений и кулинарных рецептов. Первые три дня я почти голодал: стоило мне выбрать из рецептурного справочника что-нибудь многообещающее, как оказывалось, что половины ингредиентов не хватает. Причём, чем меньше у меня было шансов осуществить намеченное, тем сильнее становился голод. В результате поход в магазин с целью исправить ситуацию становился для меня, теряющего последние силы, практически невозможен, и мне приходилось закидывать в бездушный, терзающий меня желудок всё, что можно было закинуть без угрозы для жизни. В итоге спустя два дня я уже не мог даже думать о сырых морковке и капусте, шпинате и петрушке, хлебе с сыром и без. Разумный человек не поймёт моих страданий и будет удивлён, почему я не обратился к услугам общепита. Почему? О, это долгая история, но я попытаюсь изложить её коротко, насколько это возможно. Дело в том, что мои родители всегда были сторонниками здорового образа жизни и, как следствие, здорового питания. О калориях я услышал раньше, чем о бабе яге и сером волке. А слово «полезно» было вторым произнесённым мною слове после слова «мама». На одной из стен нашей кухни висит деревянный щит средних размеров, служащий доской объявлений. К нему мама прикалывает канцелярскими кнопками вырезки из газет и журналов о преимуществах здорового образа жизни и опасностях нездорового. Моя мама – врач диетолог. Она презирает лекарства. По её убеждению, настоящий врач должен уметь лечить словом и в запущенных случаях – скальпелем. Как говорит папа, по профессии преподаватель биологии, слава маме, что до скальпеля в нашей семье ещё никто не докатился.
Итак, три дня я был голоден, а сегодня седьмой. Это значит, что начиная с четвёртого я взял ситуацию под контроль и планировал всё заранее. Теперь у меня было меню на неделю вперёд и отоваривался я в супермаркетах с учётом моих далекоидущих планов. В этих планах сегодняшний день был выделен особо, красным маркером. Напомню, что он был седьмым, а значит, в определённом смысле – юбилейным. Я решил устроить по этому поводу банкет в маленькой компании самого себя и Стива, моего однополчанина по институту. Сейчас было пять часов десять минут. Он обещал подойти к семи со своим ужином. Почему со своим? Потому что Стив не был сторонником здорового образа жизни.
– Самоубийца, – думал я о нём, нарезая кольцами и кубиками всякую всячину и заглядывая на страницу кулинарной книги. С её помощью я должен был сотворить салат по гречески и спагетти по итальянски. – Гулять, так гулять!
Пройдя все ступени рецептурной лесенки, я, наконец, добрался до самой ответственной – «Попробовать на соль, сахар, специи.» Я попробовал на соль и остался доволен; затем попробовал на сахар и поставил себе «отлично»; после – на специи и испытал такой восторг, что не смог не попробовать ещё не раз на всё сразу (на соль, сахар и специи). В итоге, к приходу Стива я был сыт.
– Смотри, что я тебе принёс! – Воскликнул он своим густым, совсем не юношеским басом, кивая на два объёмных пакета, которые он бережно сжимал в своих объятьях.
Я снисходительно улыбнулся. – Отдай это всё своему врагу. У меня для тебя сегодня – Греческий салат! Ты помнишь Геракла? Говорят, он ел его три раза в день.
– Геракл для меня не авторитет. – Стив подошёл к столу, брезгливо сморщившись, отодвинул всё, чем я так гордился, и выложил из пакетов две порции картошки фри и два бургера, размером с мои кроссовки.