Принцип "Земля"
Шрифт:
Следом за индусами сразу две группировки заявили, что они занимают себе так же по отдельному этажу, и соответственно выселяют с этажа всех остальных. Но если индусы определились с выбором этажа по принципу, где они уже преобладали, то китайская община жестко была нацелена на второй этаж, так как на первом уже по факту сильно преобладало славяноговорящее население. При этом китайцы пошли дальше. Быстро проведя переговоры со всеми восточными диаспорами, и определив свою численность, они заявили, что занимают три этажа подряд, начиная со второго.
Если отделение индусов на фоне случившегося прошло
Одним из таких союзов было многоногое, но безрукое, объединение наций западной Европы, к которым наотрез отказались присоединяться американцы, а существенную часть себя Европа сомневалась, стоит ли признавать собой. В эту часть негласно попали и любители сиесты с маньяной. Маньяна [(исп.) (дословно) утро, завтра, (ментально) в ближайшие дни] была не просто словом, а диагнозом, который иногда портил настроение, а порой и дела более обязательным центральноевропейцам. Но в контексте общей проблемы все же Европа осознала свое единство от маньяны вплоть до первого этажа, заручившись его поддержкой.
Другой группой стали американцы. Особняком стояла многонациональная группа африканских и близких им по духу народов. И последней в борьбу вступила разношерстная и внутренне тоже противоречивая мусульманская община, последней же и сформировавшаяся объединением ближневосточных, кавказских, азиатских и африканских мусульман.
Отделение диаспор происходило, конечно же, не само собой. Начали действовать знакомые большинству только понаслышке политические технологии. Те, кто успел сориентироваться и получить первые баллы, торопились их не растерять, ведя подпольные переговоры. Но на вторые сумерки после заявления китайцев одна из сторон предприняла несколько агрессивных действий, чем развязала руки остальным. В результате не избежали жертв. Пострадали не тысячи человек, конечно, но это были первые жертвы в этом странном мире.
Все-таки численность взяла верх. Второй и третий этажи стали азиатскими. На третий этаж подряд им или сил не хватило, или одумались и решили избежать больших жертв.
Вскоре большинство этажей контролировались какой-либо общиной. Стало ли в результате спокойнее? Однозначно на этот вопрос вряд ли кто-то бы ответил. На своем этаже — да. А нахождение в интернациональной зоне арок-лестниц у большинства вызывало тревогу. И стало очевиднее, что недавние диаспоры, которые были просто клубами по интересам, теперь стали друг другу более чужими.
Вновь рожденные, то есть те, кто впервые просыпался в своих комнатах и выходил наружу, сразу депортировались к более похожим на себя. Формально их, конечно, спрашивали, хотят ли они этого. Спрашивали, в том числе, и на родном языке, привлекая представителей соответствующих кланов. Но кто из «новорожденных» мог сразу четко понимать, что для него лучше, остаться здесь или уйти туда, куда предлагают, и где понимают. Все соглашались.
Зато, благодаря этому, появилась новая дипломатия.
Было ветрено. И это было достаточно необычно, так как было впервые. Рилей смотрел на деревья, стремившиеся вверх мимо окон. Далеко внизу
небольшая компания возвращалась из леса домой. К нему подошел Кофи.— Тебя тоже озадачивает этот ветер?
— Да. Озадачивает, — ответил Рилей.
Они уже научились немного понимать друг друга. Рилей говорил по-английски, но не чувствовал себя своим с англоговорящими. В компании Кофи ему было спокойнее. Но чтобы быть здесь он начал понемногу изучать суахили. Давнее знакомство с Кофи помогало ему и в изучении языка, и во вхождении в группу народов Африки.
Рилей снова обратил внимание на людей, которые внизу шли из леса.
— Я здесь уже давно, но еще ни разу не был в этом лесу.
— А я как раз побывал там достаточно. До сих пор отлично помню, как я проснулся, как не мог решиться есть эти дикорастущие плоды.
— Там страшно?
— После вторых сумерек нет.
— А звери там есть?
— Я слышал птиц. Зверей не видел.
— А что там еще есть?
— Не очень хочу вспоминать, — ответил Кофи.
Но невольно в голове начали перебираться разные образы. И тут он вспомнил:
— Первое, что я решился там попробовать — это были мелкие семена, зернышки. — У Кофи загорелись глаза. Его осенила мысль. — И это то, чего нам не хватает здесь, в этом скучнейшем белокаменном санатории. Идем. Ты хотел посмотреть лес?
— Хотел, — с некоторым сомнением подтвердил Рилей.
— Я тебе его покажу. Но только имей в виду, что мы пойдем нереально далеко! И это на долго!
Чтобы их не кинулись искать, они предупредили в своей общине, что уходят на несколько, вероятно, сумерек в лес. К ним пожелали присоединиться еще трое. Кофи рассказал, что они без труда, только лишь со страхом, отыскивали пропитание в лесу. Поэтому с собой брать ничего не стали, кроме дополнительной одежды.
Как Кофи не убеждал своих товарищей в мирности окрестных лесов, первые сумерки и первая дрема в сумерках все-таки стали испытанием. Испытанием даже большим, чем то, через которое тогда прошли Кофи, Майкл, Пейжи и Бинэси, так как им тогда некуда было возвращаться. А теперь они знали, что есть место более комфортное и безопасное. Кофи представил себе, каково было Пейжи. Особенно после выходки Майкла.
Вторая дрема прошла спокойнее. Но в сознании ведомых все более четко обрисовывалась мысль об удивительном постоянстве красоты пейзажей.
— Кофи, ты в этих колоннах ориентируешься? — осторожно поинтересовался Нкемдилим.
— Честно сказать? Нет, — ответил Кофи.
— Тогда куда мы идем?
— Мы ищем зерна. Но я не знаю точного места. Пока ничего похожего на то, что мы ищем, я не видел.
— Не, вы слышали? — удивился сказанному То. — Этот парень молодец! Он, оказывается, не знает, куда идти.
— А я и не говорил, что знаю. Но я предупреждал, что не знаю, на сколько долго.
— А ты знаешь теперь дорогу обратно? — продолжил мысль Нкемдилим.
— Несколько более уверенно, чем прямую!
Сказав это, Кофи засмеялся.
— Это действительно смешно! — с сарказмом, но неохотно, поддержал его веселье То.
— Какая вам разница. Сидеть в тех белых стенах было интереснее? — задал встречный вопрос Кофи. — Сколько времени мы уже там? И все это время абсолютно мы ничего не делаем. Только едим!