Чтение онлайн

Так же он узнал, что своим августовским днем рождения он спутал всю статистику их отдела, где все оказались осенними.

Говорили еще много о чем. Но Ярика с непривычки восхитила такая политика компании, когда каждому сотруднику не зависимо от его ранга компания считает необходимым сделать подарок.

«Пожалуй, это белый камушек, — подумал Ярик. — Не большой, но белый!»

— Между прочим, это ты, если мне не изменяет память, втянул меня в эту авантюру.

— Ага. Только что-то я не припомню, чтобы ты,

страшно сопротивлялся.

— Зато я помню твой самый мощный аргумент: «Это вещь!», и хоть звезды упадите!

— Ну, железный же аргумент был, если ты повелся.

— Я-то повелся. Только вот ты даже на раскопки не поехал, мне пришлось одному откапываться.

— Ой, ой! Одному! Я еще помню, сколько сумок тогда сгрузили мне в машину. Скажешь все твои были?

— Им всем тоже в той экспедиции тебя не хватало, впрочем, как и сейчас.

— Ладно, — Ярик сменил тон на серьезный и отчасти грустный.

Их негромкий разговор сумбурным эхом отливался от стен, напоминая, что уже довольно не рано. Ярик оторвал взгляд от дисплея, повернулся в сторону Авдея. В полумраке огромной лаборатории, нарушаемом только светом двух настольных ламп, Ярик разглядел за пересечениями штативов и других приспособлений друга и задумался.

Потеряв звуковой контакт, Авдей тоже отложил лупу.

— Ты чего замолчал? — спросил он.

— Ты же знаешь, Авдей, почему все именно так. Прекрасно знаешь, что я бы хотел уделять всей этой чертовщине больше времени. Заметь, в последнее время у меня это стало получаться лучше.

Это действительно было так. Дело близилось к концу осени, когда начинают просыпаться студенты, так как назревает очередная сессия. Авдей, взявший до конца сентября таймаут в научных работах, теперь был доволен, так как включился в работу он не один. У Ярика стало больше времени. Он чаще появлялся в универе, в лаборатории. Так же они встречались в неучебное время, работая с загадочными табличками и прочими материалами, которые, казалось, поглотили их обоих. Только если Авдея они смогли поглотить полностью, то у Ярика лишь ту его часть, которая не была занята семьей и работой.

Удалось наладить контакты с двумя университетами в Африке: в Египте и ЮАР. Страны не самые близкие к наиболее интересному, и, в общем-то, целевому, району центральной Африки. А именно туда пока сходились все следы и цепочки по делу о загадочной письменности. Но в более близких странах уровень развития науки или желания общаться не создавал оптимистического настроя для продуктивной работы. Так же активно, насколько это было возможно, велся обмен информацией с Южной Америкой. Там находки были сделаны в Чили. Два университета в Чили и Аргентине делили исследовательские задачи по найденным материалам.

Ярик и Авдей обратили внимание на выводы своих южноамериканских коллег: материал, из которого сделаны таблички, найденные у них, тоже не свойственен их региону. И они тоже не достаточно разнообразны по содержанию надписей, как и те, которые были в распоряжении Авдея и Ярика. Таких наблюдений, однако, не было

зафиксировано по африканским материалам.

Попытки расшифровать надписи пока оставались безуспешными, хотя к этой работе удалось подключить весь доступный опыт.

Авдей и Ярик сидели на кафедре и разбирали результаты последних сделанных экспертиз, отправляя часть из них «на повторно» с новыми параметрами, и добавляя новые. Киоск и Митек убежали немного раньше. Девчонки сегодня вообще в лаборатории не оставались.

— Как не уговаривай меня, но нам все равно придется ехать в Африку! — после продолжительной сосредоточенной паузы в очередной раз провозгласил диагноз Ярик.

— Эту фразу, Ярик, ты с каждым разом произносишь все с большей уверенностью, — ответил Авдей.

— Поэтому я и говорю, даже не уговаривай меня! Посуди сам: иероглифический материал в Африке гораздо более богат; архитектура, если те постройки можно так назвать, уж больно просты и геометричны и на нашем полигоне, и у американцев.

— И скудны, — добавил Авдей.

— Ты прав. А из карт африканского полигона видно, что там и площадь значительно превосходит нашу, и формы построек варьируются сильно. А что это может означать?

— Что там была более разнообразная деятельность.

— Вот. Можешь, когда хочешь!

— Просто ты повторяешься. К этим выводам мы уже давно пришли, — скинул груз ответственности за свои слова Авдей.

— Наш полигон — это мелкая база. А там — центр.

— Возможно, где-то есть еще более значимый центр.

— Этого нельзя исключать! — подтвердил Ярик. — Но пока главным городом я считаю африканский. И ехать в следующий раз нужно туда.

— Это ты скажи Натану Санычу.

— А я уже говорил!

— Знаю, — выдохнул Авдей.

— И скажу еще раз!

— А вдруг от этого деньги в бюджете появятся? — с иронией заметил Авдей. — Тебе же Натан четко дал понять, что приоритеты сильно и безнадежно увязаны с финансами.

— Безнадежного ничего нет, так как надежда всегда умирает последней. А раз мы еще живы, то и надежда еще есть.

— Надежда действительно умирает долго.

— Это факт! — Ярик задумался. — И такое ощущение, что она это делает с удовольствием. Но нам от этого не легче. Пока ничего другого не остается.

— Она мучает нас тем, что она еще есть, — развил мысль Авдей. — Иногда кажется, что лучше бы уж, чтобы все! Точка! Надежда — она, конечно, хорошая штука. Однако, надеяться только на нее, как это ни странно, безнадежно!

— А вот и не безнадежно! Тут все зависит от потенциальной значимости открытий. Приоритеты могут и измениться. А значимость открытия нужно чувствовать, иначе ты о ней узнаешь, когда уже все будет открыто без тебя.

— Тебя сегодня уже понесло в какую-то другую науку. Если так пойдет дальше, боюсь, мы тебя потеряем. Давай-ка, коллега, на сегодня будем закругляться, — предложил Авдей.

— Согласен, коллега, — ответил Ярик и оторвался от стула.