Предпоследний герой
Шрифт:
– …Полка в прихожей сломана. Холодильник не размораживался минимум месяц. И паркет исцарапан. На лыжах вы, что ли, по нему ездили?…
– Знаете, Александр Борисович, – Настин голос вдруг окреп, и сердце застучало ровнее. – Давайте мы с вами про эти детали после поговорим. Я вообще-то из-за границы звоню, тут связь очень дорогая. Скажите мне, где Сеня.
– Де-та-ли? – взвился старик. – Да эти «детали» не одну сотню рублей стоят!
– Я вам все компенсирую. Лично компенсирую. Клянусь! – воскликнула Настя.
И мимолетно подумала: «Кажется, я забыла, что уже не миллионерша…»
Старик значительно протянул:
– Вы, значит, за гра-а-ницей…
– Пожалуйста, –
– А мне откуда знать его телефон? Он позвонил. Сказал, что с квартиры съезжает. Передал мне ключи. Заверил, что все здесь содержится в полном порядке. Ну, я ему и поверил. А надо было вместе в квартиру идти. Сразу бы и побеседовали с ним… в теплой, дружественной обстановке. Спросил бы я его, что с раковиной случилось. – Старик патетически воскликнул: – Вот ответьте мне – отчего она вся рыжими пятнами пошла?
– Да плевать мне на вашу раковину! – заорала Настя. – Скажите мне, где Сеня!
«Очень умный поступок. Тут-то этот Черкасов – трубку и швырнет. Тем более что он и правда, кажется, не знает…»
– Я вас очень прошу, – тихо сказала она. – Может быть, Сеня говорил… что собирается в Южнороссийск?
– Да не докладывал он! – досадливо воскликнул дед. Настя почувствовала, что он потихоньку сменяет гнев на милость. Видно, разжалобил его отчаянный Настин голос. – Сказал мне ваш Сеня, что уезжал. Будет, мол, начинать новую жизнь. Я, вообще-то, был уверен, что вы, уважаемая супруга, – голос деда прозвучал ядовито, – вместе эту новую жизнь начинаете… Разошлись, что ли? – Яду добавилось. – Или просто временные контры?
– Нет… да… – совсем растерялась Настя. – Но вы точно не знаете, где можно найти Арсения? Может быть, он на работе? Только там телефоны не отвечают.
– Нет. «Катран-мед» свое существование прекратил, – высокопарно заявил старик. – Я тоже туда звонил. И телефоны действительно не отвечают. А вчера в «Московском комсомольце» статья была: ликвидировали эту лавочку. А очередь из пациентов пришлось с милицией разгонять.
– Может, Арсений в редакции? – с надеждой спросила она.
– Гениальная мысль, – ядовито сказал старик. – Я же говорю вам: я сам Арсения искал по всем телефонам. Чтобы выяснить, как он будет ущерб компенсировать. Ничего не знают в «Совпроме» о вашем супруге…
– Ладно, – устало сказала Настя. – Извините, пожалуйста, за рыб, за цветы и за раковину.
– Паркет. Холодильник. Обои… – перечислил дополнительный прейскурант старик.
– Хорошо-хорошо, – не в силах продолжать разговор, согласилась Настя. – Вы посчитайте пока, сколько все это стоит, а я вернусь и сразу вам заплачу.
И Настя, не прощаясь, положила трубку.
И ничком упала на гостиничную кровать.
Итак, Сеня ушел.
Бросил ее.
«Оборвал все концы», – его, кстати, любимое выражение.
И от этой потери было еще горше, чем от Эженова предательства.
Последние дни в Венеции прошли, будто в черно-белом фильме.
Краски – тусклые и смазанные. Звуки – хриплые, тихие. А лейтмотивом звучит фраза из заморского путеводителя на английском: «Венеция – дорогой город. Вы будете чувствовать себя здесь комфортно только в том случае, если можете тратить по двести долларов в день».
И, что самое обидное, все туристы, кажется, по стольку и тратили!
То под окном гондола с щупленькими японцами проплывет (а Настя помнила, как Эжен гондольеру сто долларов сунул).
То из «Флориана» (эх, взорвать бы это кафе!) вывалится
веселая, пьяненькая компания…А Настя расплатилась на гостиничном «ресепшене» за соки из бара и разговор с Москвой, с вредным старикашкой, и подвела баланс: на все про все у нее оставалось семьдесят долларов. На четыре дня! Десятку нужно сразу отложить на вапоретто – чтобы добраться до аэропорта. Итого получается – шестьдесят. Или – по пятнадцать в день. И это – у девушки, которая собиралась скупить весь «Гуччи»! А, и еще прикидывала, хватит ли ей денег на новенький автомобиль. Скажем, «Феррари»…
Как, интересно, ей с голоду-то здесь не умереть? И что делать с подарочком Николеньке?
Малыш очень расстроится, если мама ему ничего не привезет из Венеции… А как быть с сувенирами, которые она опрометчиво наобещала коллегам?!
Настя попыталась досрочно улететь в Москву – бесполезно. За изменение даты вылета с нее потребовали сто долларов.
– Бронировать вам билет на завтра?
– Нет, я уж лучше в Венеции поживу.
Только как, интересно, она поживет?
Ясно, что рестораны – как, впрочем, и более дешевые траттории и остерии – решительно исключаются. Уличные сосиски – за целых пять долларов! – тоже. Единственный выход – максимально набивать пузо халявным завтраком. Обед – игнорировать. И найти продовольственный магазин, чтобы купить себе хоть что-то на ужин. (А путеводитель ехидно предупреждает: «В Венеции супермаркетов очень мало. Это город туристов, а туристы предпочитают питаться в ресторанах»).
«Отличная у меня культурная программа, – пыталась веселить себя Настя. – Поиск продовольственного магазина с беглым осмотром достопримечательностей по пути».
Впрочем, достопримечательности – и скуолы, и музеи, и большая часть церквей – тоже были платными, поэтому Настя глазела лишь на фасады. Два доллара, чтобы зайти в церковь! В церковь!… Грабеж…
И магазины все время попадаются какие-то неправильные: то одуряюще пахнущая шоколадом кондитерская, где прямо на глазах посетителей приготовляют конфеты и пекут красивейшие торты. То магазин дорогих вин с рядами нарочито пыльных бутылок и надменными продавцами. То лавчонки, предлагающие свежайшее мясо и живых пучеглазых рыб…
Супермаркет нашелся только под вечер – когда уже пузо сводило от голода. И Настя долго бродила между рядами полок, выбирая самые дешевые хлебцы, сыр, печенье и колбасу…
Симпатичный кассир, пробивавший Настины покупки, пошутил:
– Типичный ужин студентки…
И напомнил:
– Только вы забыли про воду.
Настя пожала плечами. Странные у них тут, на западе, обычаи: платить за обычную воду в красивых бутылках! Как будто нельзя из-под крана набрать и накипятить…
Ужин студентки обошелся в двадцать пять долларов. Так что ела Настя экономно. Да, признаться, и кусок в горло не лез – за такие-то деньжищи!
Остатки еды обернула газетами и сунула в холодильник-бар: неудобно, конечно, перед горничной, а что делать? В чемодане колбаса с сыром мигом испортятся, а хорошо бы сегодняшний ужин еще и на завтрашний день растянуть… Ну, Эжен, ну, сволочь, – это ведь по его вине приходится сидеть без копейки! В одном из самых дорогих городов мира! Нет, она обязательно придумает, как ему отомстить.
«Ага, – посмеялась она сама над собой. – Найму детектива, который будет искать его по всему миру. А когда частный сыщик, какой-нибудь Арчи Гудвин, наконец найдет и сообщит мне, где он, я приеду и своими руками пристрелю гада… Всю обойму всажу! Фу, даже думать смешно, на самом-то деле. Маниловщина».