Предел терпения
Шрифт:
– Господин Горгелидзе?
– произнёс я в старенькую, видавшую виды, трубку.
– Да. Кто говорит?
– Тот, кто несколько часов назад вышиб мозги вашей жене.
– Ах ты сволочь! Да я тебя...
– Заткни свою грузинскую пасть и слушай внимательно. У меня твой сын и я без колебаний кончу и его, если ты не выполнишь мои требования. Я доступно излагаю?
Тишина, слышно только, как на том конце зашипел воздух, словно гадюка увидела угрозу. Хорошо, подёргайся, попсихуй, авось ошибок понаделаешь.
– Что ты хочешь?
– раздался обманчиво-спокойный голос.
– Вот, пошёл деловой разговор. А хочу я, как это ни банально, денег. Много денег.
– Это слишком большая сумма, я не могу...
– Срок тебе до пяти часов утра. Не успеешь, порежу твоего отпрыска на кусочки. И можешь поверить, у меня рука не дрогнет. И кстати, про "мусоров" думаю, тебе напоминать не стоит?
– Я хочу поговорить с сыном.
Без проблем. Протянул трубку "пассажиру" и кивнул: говори. Тот посмотрел на телефон, старенькую, видевшую виды "Нокию", купленную у старичка в переходе, как на отбросы, поморщился, но взял.
– Да, папа... Все в порядке... Нет, не причинил... Да, я все понял.
Я забрал трубку и поднёс к уху.
– Поговорили и хватит. Слушай инструкции: я буду ждать тебя ровно в пять утра на Октябрьском мосту, возле съезда на остров Татышева в старой, белой "копейке'. Остановишься рядом, выкинешь через окно деньги и уезжаешь. Я проверю и, если все будет в порядке, позвоню тебе и сообщу, где сможешь забрать сына. И не вздумай дурить, если хочешь увидеть своё отродье целым и невредимым. Я доступно излагаю? Прощай.
Отключил телефон и, открыв окно, выбросил под колеса проезжающего мимо грузовика. Шанс невелик, что могут отследить, но все-таки есть. Так что лучше перебдеть, да и не понадобится он мне больше - звонить банкиру я не собираюсь.
Вот и просёлочная дорога, почти заросшая травой - значит, пользуются редко. Неподалёку, за полем, над которым с душераздирающим карканьем, кружат воронье, виднеется лес. Хорошее место, чтобы... умереть. Я бросил взгляд в зеркало заднего вида на сидящего сзади волчонка. Нет ни жалости, ни даже колебаний. Только твёрдая уверенность в правильности происходящего.
Я словно наяву слышу наполненные праведным гневом и ужасом возгласы, исторгаемые сотнями, тысячами, миллионами глоток: да ты зверь, животное, которое надо уничтожать без жалости. Да, я это слышу, потому что и сам бы кричал подобное ещё несколько месяцев тому назад. Но все изменилось, в том числе и мои взгляды на жизнь. Сейчас, глядя на этого шестнадцатилетнего пацана, по сути, ещё ребёнка, я вижу совсем не то, что все прочие. Я вижу, каким он станет через несколько лет и понимаю, что сорную траву надо вырывать с корнем, чтобы не мешала всходам.
Углубившись в лес, чтобы не было видно с дороги, я остановил машину и, не оборачиваясь, сказал:
– Выходи!
Парень вылез и замер возле дверцы. Я вышел следом и нащупал в кармане куртки "Стечкина".
– В ту сторону, - кивнул головой я.
– Там избушка, в ней и подождёшь, пока твой отец или его люди за тобой приедут. Иди.
Пацан повернулся ко мне спиной, сделал шаг, другой. Я вытащил из кармана пистолет, глухо прозвучал выстрел. На белоснежной рубашке набухло и начало расползаться кровавое пятно. Сын банкира нелепо взмахнул руками и повалился лицом вниз. Агония сотрясала его тело, словно неопытный кукловод забавлялся с марионеткой. Спустя несколько секунд, когда он замер, я подхватил подмышки и, сдерживая рвотные позывы, оттащил подальше в лес, присыпал ветками и прошлогодней листвой. Хреновенький схрон, но мне большего и не требуется. Главное, чтобы его не нашли до завтрашнего утра.
Вернувшись к машине, я кое-как развернулся
и отправился назад, в город.Глава шестая.
... Едут. Наконец-то. Слегка дрожащей рукой, я открываю дверцу машины и выхожу под ливень. Сквозь льющиеся сплошным потоком струи едва различимы два автомобиля. Первым следует джип с охраной, следом седан Audi A6 сборки прошлого года. Откуда знаю? Эти несколько дней, пока решались вопросы с оружием, я не спускал глаз с семьи Горгелидзе, составляя график передвижения, количество охраны и прочие необходимые мелочи. Разумеется, не в одиночку, в паре с Володей, но суть от этого не меняется.
Достаю "Аглень" и далее по инструкции: устанавливаю на плечо, поворачиваю мушку вверх до упора. Готово. Выдергиваю чеку и поднимаю предохранительную стойку. Целюсь. Дождь хоть и мешает, но недостаточно - Audi виден хорошо. Осталось только нажать на "шептало".
Не могу. Черт побери, я не могу - все это слишком просто. Я хочу, чтобы он страдал, мучился, как и я, хотя и понимаю, что это невозможно. Не способны такие на долгие страдания. Подумаешь, жена с сыном сдохли, что из этого? Главное, сам живой, а бабу найти, да детей наделать не проблема. Таким, как он не понять, что значит остаться одиноким, лишиться в одночасье смысла жизни, любви, счастья. И именно поэтому они не должны жить.
Перед мысленным взором мелькает улыбающееся лицо, ладонь нежно гладит меня по щеке, упругое тело, страстно прижимающееся ко мне. А затем синева губ, лопнувшие сосуды в глазах, мертвенный холод рук.
Суки!!! Сдохните!!!
Рычаг пошел вниз.
Audi подбрасывает вверх. Совсем не высоко, в отличие от голливудских фильмов. Опускается назад, на колеса, продолжая гореть. Машина охраны скользит по залитой дождём дороге - видимо водитель слишком сильно ударил по тормозам. Я роняю "Аглень", склоняюсь к машине и вытаскиваю "Вал". Отличное оружие, а СП-6 прошивает бронированные стекла, как туалетную бумагу. Прижимаю приклад к плечу, сквозь оптический прицел высматриваю охранников в почти остановившемся "джипе". Выстрел... Ещё... Ещё... Обойма пуста, а я продолжаю нажимать на курок. Хочу продолжения. Хочу видеть, как пули взрывают головы, выплёскивая кровь и мозги. Мне это НРАВИТСЯ!
Визг тормозов. Из остановившейся рядом старенькой "хонды" выпрыгивает Марат, хватает меня за шиворот и закидывает в салон.
– Ты что творишь, придурок?!- кричит он, срывая машину с места.- Сказано было: отстрелялся и сваливай. А ты замер и любуешься "красотами". Ждешь, когда свидетели в подробностях рассмотрят? Или приезда ментов? Ты хоть понимаешь, что за тебя Остап мне жопу разорвет?
Молчу. Не потому, что сказать нечего - просто не хочу. Адреналин потихоньку уходит, оставляя после себя ставшую привычной пустоту. Не ужас от содеянного, не раскаяние - опустошение. Откидываюсь на спинку сидения и закрываю глаза. С первой целью покончено, осталось дождаться, пока Марат соберет информацию по второй. Кстати...
– А ты откуда появился?- спрашиваю я.- Дядя Ося отправил присмотреть?
– Нет, бля, мимо проезжал,- огрызнулся Марат.- У Остапа на тебя виды, вот и велел подстраховать. Как знал, что дров наломать можешь. И ведь почти наломал!
– Заклинило меня,- не вдаваясь в подробности, вяло отмахиваюсь я.- В первый раз, с непривычки.
– Да при чем здесь это?!- вновь взвился Марат.- Я когда увидел, КАК ты собираешься стрелять, едва подавил желание схватить что-нибудь тяжелое и уе...ть тебе по голове! Ума не приложу, как ты попасть то умудрился. Да и с охраной намудрил. Двадцать патронов потратил на троих "быков" и водителя. Ворошиловский стрелок фуев!