Преданный
Шрифт:
— Что именно?
— Любовь.
Рефлекторная реакция сказать ей, что то, что я чувствую, это совсем не любовь, вспыхивает и умирает. Правда поражает меня, как удар молнии в грудь.
Я влюблен в Лиллиан.
— Спасибо, — говорю Карине и вылезаю из машины. — Я тоже так думаю.
— Самое время, — говорит она, когда я закрываю дверь.
Все еще ухмыляясь, вхожу в здание с ощущением, что я парю. Слышу, как мои туфли стучат по мраморному полу, но не чувствую под ногами неумолимого камня. Стараюсь сдержать улыбку, но это требует от меня огромных усилий.
Когда слышу, что меня зовут по имени, вырываюсь из грез и возвращаюсь в настоящее.
Поднимаю взгляд и встречаю пару темно-карих глаз, в которых мерцает замешательство.
— Мистер Чатто. — Какого черта… Мы пожимаем друг другу руки. — Что вы здесь делаете?
Его вопросительный взгляд перетекает в нахмуренные брови.
— Я собирался спросить вас о том же. Думал, вы уехали из города.
Уехал из города? Какого хрена? Я все еще сплю? Умер? У меня внезапно началась деменция?
— Я… был на встрече, да. — Я усиленно моргаю, чувствуя себя так, будто меня подбросили в чужую жизнь без сценария. — Вы передумали насчет нового здания?
— Передумал? Вы шутите? Я больше взволнован этим новым предприятием, чем «Цеэ».
Новое предприятие?
— Это замечательно. Приятно слышать.
— Мне нужно бежать. Нужно успеть на самолет. — Он снова пожимает мне руку. — Поблагодарите мисс Лиллиан за всю ее тяжелую работу, хорошо? Я был разочарован, что ее не было на встрече.
Моя рука безвольно опускается на бок, и челюсть следует его примеру.
Предприятие. Лиллиан.
Тошнота разрастается у меня в животе. Кровь отливает от лица и сменяется закипающей яростью. Белый шум заменяет все связные мысли, когда ярость разливается по моим венам.
Я застываю, тупо уставившись вперед перед лифтом, и в голове у меня только одна четкая мысль.
Я собираюсь убить Августа голыми руками.
Лиллиан
Я сижу, скрестив ноги, на полу, зарывшись в образцы тканей, когда меня зовет коллега с розовым ирокезом.
— Твоя машина здесь.
Поднимаю взгляд от хаоса на моих коленях.
— Уже?
— Пора заканчивать, Леденец, — говорит она и помогает мне подняться с пола.
В первый день меня звали как угодно, кроме моего настоящего имени. Лилу, Лилипад, Лилли-фрилли и Леденец. В «Би Инспайед Дизайн» все работают под прозвищами, что избавляет меня от необходимости запоминать их настоящие имена.
Проверяю время, и, конечно же, я отработала целый день, и это почти не ощущалось.
— Мне еще нужно все это убрать…
— Нет. Оставь. Завтра сможешь продолжить с того места, где остановилась.
Это так облегчает работу моего мозга.
— Спасибо, это такая огромная помощь. — Я вспоминаю Габриэллу и сглатываю нервы. — У меня СДВГ, — выпаливаю я. — Эм… и еще много чего.
— У меня то же самое. — Она поднимает руку в жесте «дай пять». — Лучшие креативщики обычно такие. — Я хлопаю ее по ладони. — Ты здесь в хорошей компании.
И это все? Неужели так просто поделиться тем, что я всю жизнь пыталась
скрыть? И мало того, что меня приняли, еще и похвалили? Неужели то, как работает мой разум, может стать преимуществом, а не помехой? Это вообще реально?— Это так много значит для меня, ты даже не представляешь…
— Представляю. — Она подмигивает. — А теперь иди домой, чтобы я могла все здесь запереть. Я умираю с голоду.
Я хватаю свои вещи и направляюсь к двери чувствуя головокружение. Так вот что значит любить свою работу?
Карина стоит у открытой двери машины, но то, что Хадсон не с ней, немного приглушает тот восторг, который я испытывала несколько секунд назад.
— Как все прошло? — Она отходит в сторону, чтобы дать мне возможность забраться на заднее сиденье.
— Лучше, чем я могла себе представить. — Есть некоторые трудности, например, я ни черта не смыслю в дизайне интерьера, но Кингстон заверил меня, что этому можно научиться. Он говорит, что моя креативность и то, как работает мой ум, это то, чего нельзя достичь за счет образования.
Его слова далеки от ежедневных оскорблений его старшего брата.
— Мистер Норт сказал, что встретит тебя в своей квартире. Он предположил, что ты, возможно, захочешь заехать домой и взять одежду на завтра.
Я закатываю глаза.
— Ужасно самоуверенно с его стороны полагать, что я останусь на ночь. — Или, может быть, я просто настолько предсказуема. Думаю, что последнее.
— Мужчины. — Карина ухмыляется.
Я двигаюсь, чтобы сесть в машину, но останавливаюсь перед открытой дверью.
— Ничего, если я поеду с тобой спереди?
Она выглядит так, будто я только что попросила прокатиться в багажнике.
— Прости, просто как-то странно, когда тебя возят по городу, как какую-то знаменитость.
— Э-эм… — Она быстро моргает, затем кивает. — Да, конечно. Не вижу причин для отказа.
Я запрыгиваю на переднее сиденье, и когда она проскальзывает на водительское, то неловко ерзает рядом со мной на своем месте. Может мне все-таки стоило просто сесть сзади?
Я спрашиваю ее о том, как прошел ее день, и узнаю, что Карина встречается с пилотом, который большую часть недели отсутствует. Она говорит мне, что предпочитает передвигаться на машине, чем летать на самолете. И я согласна на сто процентов.
— Как получилось, что ты стала работать на Хадсона?
— Боже, это было пять лет назад. — Кажется, она немного расслабляется, вспоминая прошлое. — Как же быстро летит время. Я работала парковщиком в «Ле Руа».
Я сразу же понимаю, что она говорит о самом высококлассном ресторане города. Ходят слухи, что там подают редкий лосиный сыр, который производится только от трех лосей в Швеции. У меня столько вопросов. Но вместо этого я поджимаю губы и даю ей закончить.
— Я была единственной женщиной парковщиком, и, не хочу хвастаться, но я была быстрее и эффективнее. Мой начальник был моложе меня. Его отец владел компанией по найму парковщиков. Я парковала машину Хадсона, и он дал мне пятьдесят долларов чаевых. Хадсон подслушал, как мой начальник требовал, чтобы я отдавала половину чаевых, так как зарабатывала больше парней, потому что у меня есть «сиськи». Хадсон услышал, как он меня отчитывал. И тут же предложил мне работу прямо на глазах у парня. — Она смеется, вспоминая это.