Праздный дневник
Шрифт:
* * *
Поживи безрассудно со мной,Полмгновения, можно короче,Этой жизнью иначе иной,Этой ночью иначее ночи.Позабудь свои правила сна,Все резоны и даже законы,По которым приходит весна,Зеленя и тела о газоны.И, закрыв свой стреноженный ум,Протяни, как когда-то однажды,Сквозь мирской равнобедренный шумЗвуки недорастраченной жажды. * * *
Как дом не существует за окном,Так тяга безрассудна к диалогу.Не лучше ли раскрыть тяжелый томИ обратиться прямо к эпилогу,Чем в оный раз надеяться на то,Что тяга эта впрямь необходима, —Не лучше ли купить себе пальтоИ
* * *
Накануне ночь бессонна,Коротка и не темна.Невеселая мадоннаНапевает у окна.Горловые звуки льютсяИ курлычут надо мной.Чашка чая в центре блюдцаС еле видимой луной.Мысли движутся по кругу,Руки в кольцах горячи.Мы доверили друг другуК Царству Божьему ключи.Три ступеньки вниз, и дале —Рук тепло. Короткий миг.И на выбитой медалиВ темноте нездешний лик.И еще помимо светаЭтой тьмы наискосок —Наше медленное летоМежду пальцами в песок.И потом, спустя немного —Над землей недолгий час,Где летает отзвук Бога,Не дошедшего до нас. * * *
Кожа теплая дивана,Чая темная струя,Запотевших два стакана,Справа – ты, и слева – я.И еще немного сбоку —Мир, затерянный давно,Еле видимое окуПолутемное окно.Еле видимая глазуТень с подносом на весу.Хочешь, ветреную фразуЯ тебе произнесу?Я скажу, осмелясь еле,Не сейчас – потом, весной:– Неужели в самом делеВы помолвлены со мной?И прожив года, наверно,Вспомним ясно и светло —Чай. Диван. Подвал. Таверна.Запотевшее стекло. * * *
Елене СарниСедьмая ночь. Поземка еле.Пусты проспекты и немы.Здоровый дух в нездешнем теле,Где мы еще уже не мы,Где гололед натерт до блескаИ шум машин далек и мал,Где сон скрывает занавескаМеж полотном старинных шпал,Где спит трамвай, унизив дуги,И спит «рено» на свой манер,И в нем – две пьяные подруги,Меж ними – милиционер.А нам идти еще далёко,Увы, неведомо куда.Зачем недр'eманное окоУткнулось взглядом в провода,Где среди пятен интернетаБессонниц улицы густыИ нежно падает кометаСквозь разведенные мосты? * * *
Вот и кончилась слякоть в округе,И асфальт почернел от тепла,Отгуляли вчерашние вьюги,Оттемнела вчерашняя мгла.И луной осиянные далиТак торопятся в никуда,Как когда-то в нездешнем началеТоропили меня провода,Разрезая зарю на зарницы,Не один совершая витокВдоль Земли, что проворно крутитсяСнова с запада на восток.И легко мне, и весело дажеПовторить этот путь не спеша,Где белее становится сажиНезнакомая прежде душа,Где звенит не монетой в карманеИ не
птицей в сам'oй вышине —Медным коло-колом в туманеТо, что в Генуе слышалось мне. * * *
Теплая Генуя, плещет волна.Розы, лотки и машин вереница.Вид из двустворчатого окна —Возле фонтана веселые лица.Что я забыл в этом тусклом раю,Розовом черезвычайно?Я на два голоса вновь не спою,Сделать стремясь это нощно и тайно.Лебедь, застыв, неподвижен вовне.Облако в небе, похоже, застыло.Рифма природы случилась во мне,Сердце забилось и позже заныло.Господи Боже, у белой стеныЯ на коленях молюсь тебе долго —Слишком во мне накопилось вины,Слишком убавилось веры и долга.Дом мой далек, и беспамятен ум,Руки сильны, тяжелы и напрасны.Слушает слух фонетический шум,С коим душа и язык не согласны.Город чужой и чужая страна,Время чужое, и все же, и все же —Дай мне допить мою чашу до днаИз милосердия, Боже. * * *
Пошуми, говоришь ты глухо,Волчью шерсть подымая в рост,Ты исчадие сна и слуха,Вдруг прервавшая трезвый пост.Желтой кровью налиты зенки,Красных век отверсты черты,Это предки твои, эвенки,Довели нас до той черты.Как грехи наши нынче тяжки,Плащ скользит, торопясь с плеча.Две уродины, две дворняжки,Две дыры, поперек – свеча.И над всем этим тонко-тонкоСветлый серп сквозь весенний дым,И оранжевая трехтонкаИз миров, где я был молодым. * * *
Ветви ничего, и сны оттудаИзначально переплетены,Два больших качаются верблюдаВдоль земли по краешку вины.Бережны, слепы, велеречивы,Обжигая ноги о песок,Слушают надежды переливы —Бездны неглубокой голосок.Вот они снимают с мехом кожу,Вот ложатся медленнее сна.Душу, на томление похожу,Поднимают бережно со дна.Словно соли, нализавшись смертиИ припав к придуманной воде,Чертят на линованном конвертеБукву «мы» и следом букву «где».Наливаясь яростью незримо,Поднимают неподвижный глаз —На недоразвалины не Рима,Дородивших незаметно нас. * * *
Принеси мне куклу из чулана,Поиграть на время одолжи,А потом, не поздно или рано,Ты ее обратно положи.Я сошью ей модную одежу,Выглажу и фартук, и жабо.Жизнь свою нескладную умножу,Что без куклы было бы слабо.Посажу ея на подоконник,Брови незаметно подведу.Будет у голубушки поклонникУ прохожих нижних на виду.Что тебе до пожилой игрушки,Как проводит чучело часы?Ведь остались у твоей подружкиЛоконы от срезанной косы.Выпьем за развалины чулана,И, устав от медленной игры,Мы уснем на краешке диванаДо другой, доверчивой, поры. * * *
Беседа затянулась дотемна,И жаба незаметно задремала.Она жила, естественно, одна,Любила также сон и одеяло.И я ей неудобен был вполне,Незваный гость, напрасно гладил холку,Но мы успели выпить при луне,Побормотать в охотку втихомолку.Потом я положил ее в карманИ позабыл про это ненароком.Москва была тепла, кругом лежал туман,И от столбов потряхивало током.И мы гуляли долго, до утра,Пока звезда не вылезла из пены,Пока не улеглись в лугах ветра,Спокойно ожидая перемены.Я бормотал о дорогом жилье,Она сопела бережно и сладко,Кругом плыла на миллионы льеВесенняя земная лихорадка.И думал Бог о выгоде тепла,Надежно помогавшей нашим планам,И о планетке, вымерзшей дотла,Украшенной булавочным вулканом.
Поделиться с друзьями: