Право палача
Шрифт:
— Хорошо, — пожала плечами графиня, — я к вашим услугам.
— Решено, стало быть. Я подумаю, что ещё сделать для тебя. А пока могу угостить рагу. Работники уже наелись.
Желудок Клавдии напомнил о том, что пуст с самого утра и примет всё годящееся в пищу.
— Благодарю, очень заманчиво!
Мейстер проводил гостью на кухню и указал на растрескавшийся деревянный табурет у стола. Перед Клавдией появилась жестяная миска, из каких в её доме даже животных брезговали кормить. Но рагу, лоснившееся подливой в свете обрубка сальной свечки, внезапно обрадовало приятным вкусом — в него будто добавили дорогих приправ.
В углу, где висели пучки трав, кто-то возился. Графиня пыталась рассмотреть его, скосив глаза, но человек был весь одет в чёрное, сливался с мраком лачуги. Он что-то тихо говорил сам себе. Мейстер подошёл к нему с лотком врачебных инструментов.
— Осмотри её.
— Совсем нет нужды, я чувствую себя превосходно! — продемонстрировала Клавдия отточенное годами умение разборчиво говорить с набитым ртом.
— Только не ври, что над тобой не надругались. Если ты здесь умрёшь от внутренних ран, истекая гноем, лишь добавишь проблем, — сварливо отозвался лекарь.
Чёрный человек высвободил кисть из широкого рукава и небрежно порылся в лотке.
— Все грязные… — меланхолично проскрипел его голос.
— Я уже говорил, что твою Томасин надо бы меньше кормить? Лишнего куска с такой работой она не заслужила.
— Спасибо, мейстер. Я всё сам отмою и разберусь. С осмотром тоже справлюсь.
— Право, не стоит! — графиня едва не подавилась, увидев, как блеснул какой-то начищенный до блеска крюк. — Мне повезло, меня и пальцем не тронули!
Подмастерье обернулся и Клавдия на несколько секунд онемела от ужаса. Она почувствовала его вязкий взгляд, но лицо рассмотреть не смогла.
— Лечение — дело добровольное. А я сегодня и без того порядочно устал.
Место для сна нашлось только одно, и то с двумя женщинами под боком. Сообщая об этом, мейстер мрачно ухмылялся. Перед дверью он предупредил:
— Придётся тебе с ними договориться о кровати. Уж не знаю, как. В крайнем случае, весь пол в твоём распоряжении. Эй, там все одеты? — спросил он, постучавшись. — Встречайте новую подружку. По крайней мере, до утра поручаю её вам.
Сделав глубокий вдох, Клавдия вошла, согнувшись под притолокой.
— Добрый вечер, дамы!
В комнате на кровати сидели спина к спине две молодые женщины, но называть их дамами было опрометчиво. Одна из них весила, должно быть, не меньше десяти пудов. Из-под засаленного чепца свисала прядь слипшихся волос, бывших когда-то пшеничными, и её дыхание можно было услышать с пяти шагов. Другая же напоминала больную пахотную кобылу. Обе взирали недобро и колко.
«Давай, Клавдия, тебе поможет только голова! — рассудила графиня и её взгляд стал выхватывать одну деталь за другой. — Рука худой упёрта в пояс запястьем. Должно быть, грязная, не хочет пачкать юбку. Колени — ого! — расставлены шире плеч. У толстухи приоткрыт рот и она горбится…».
Некогда тонкая наука подражать и втираться в доверие могла помочь Клавдии взлететь при дворе повыше. Теперь же ей требовалось, чтобы две оборванки пустили её в свою нечистую постель.
— Ты кто ещё такая?
«Какой низкий голос!».
— Меня зовут Клавдия. Я теперь буду вам помогать.
— И чем ты можешь помочь, куклёнок? Будешь таскать на себе трупы и гнилые тюфяки?
— Посмотрим.
— На что
смотреть-то? — пожала плечами кобыла. — На твоё платьице?Она взяла чадящий жировой светильник и обошла незнакомку словно майское дерево.
«Говори, говори ещё! Я должна подстроиться под вас!» — мысленно взмолилась Клавдия.
— Ты босая! Сдуреть можно! Как тебя угораздило?
— Долго рассказывать. Позволите мне умыться сначала?
Ей дали кружку воды, пахшей глиной.
— Как же я этим…
— Золы зачерпнёшь. Печка, вон, почти погасла.
Царапая кожу угольками и песком, Клавдия умудрилась умыться над деревянным ведром и вытерла лицо нижней юбкой. Теперь она выглядела достаточно плохо, чтобы быть угодной «дамам».
— А-а-а! — ощерилась кобыла, — Господь покарал тебя, рябая. Теперь-то будешь рассказывать? Нам всё-таки вместе до утра время коротать, а спать ещё рано. И как только мейстер взял тебя…
Клавдия с грохотом подтащила к печи табурет и постаралась сесть на него как можно более неуклюже.
***
В крохотную печку подкинули ещё угля. Труба загудела, выдыхая дым на крышу. Рассказ Клавдии пришёлся по душе обитательницам лекарни и, возможно, тому, кто за стеной чем-то еле слышно позвякивал, но к кульминации совсем затаился.
— …И тут — бах! Лакей его пристрелил. От дурной головы одни клочки остались.
Женщина в чепце даже вздрогнула.
— Слышала, Клеманс? Ты у нас всё грезишь вельможами. А они вон какие негодяи, я тебе говорила!
— Ублюдки и свиньи, по большей части, — вспомнила Клавдия слова слуги.
Непривычно вывернутая кисть на поясе стрельнула болью и пришлось переместить её на колено.
— Ла-а-адно, — протянула пышка. — Даже если всё враки, слушала бы и слушала. Меня зовут Томасин. Или Тома. А эта кляча, как ты поняла, Клементина. Ты?
— Клода.
— Принцесса Клода. Ну-ну. Невеста для нашего Тиля. Завтра увидишь его, тоже горемыка из разорённых.
Клеманс взяла светильник и подошла с ним к постели.
— Пора ложиться. Кажется, Кас уже спит. Значит, поздно.
Как только женщины уснули, за стеной снова ожили склянки.
IV. Колдовать
В лекарне вставали затемно. Мейстер вошёл и, обнаружив, что Клавдия не спит, вручил ей вещи для работы.
— Вот ботинки. Ношеные, но прослужат какое-то время. Фартук позволит ни в чём не измазаться. И маска. Она совсем новая, не отдавай никому. Даже стёкла целые. Без неё лучше никуда не выходи. Снимать в домах запрещаю. Сейчас Каспар принесёт завтрак, твоя тарелка медная. Слушайся его, если обнаружит в тебе тягу к учёбе, предложит задания почище. Не знаю, сколько времени ты проведёшь с нами, но рекомендую в споры не вступать.
Когда за ним закрылась дверь, а женщины стали со вздохами выбираться из постели, Клавдия осмотрела тот собачий намордник, который ей предоставили. Он закрывал всё лицо, имел два ремешка и подобие очков, дававших не лучший обзор. Нос и рот защищала выдающаяся вперёд ёмкость, набитая ветошью.
— Свиной пятачок, — проговорила Клавдия.
— Благодари бога, что сегодня наши маски такие короткие. Значит, идём снова в ночлежку. Там все вымерли от оспы. А вот когда тебе дадут другую…
— Прекрати трещать как сорока! — перебила Тома, натягивая платье. — Накличешь беду и отправят в чумной дом.