Чтение онлайн

Дежавю? День сурка? Как правильно назвать это состояние, в котором он пребывал?

Яна спала в одних трусах, по её маленьким аккуратным грудям, которые почти исчезли на высохшей до синевы рёберной клетке, ползала зелёная муха. Из гнойных ран на ногах девушки сочилась густое кровавое «пюре», стекающее на замызганный матрас, на котором они спали вот уже полгода.

«Плохо дело. Янка совсем сдала, — осматривая жену, подумал Иван. — Скоро и Гошан перестанет к ней ходить, что тогда делать ему, ведь покупать что-то самостоятельно у него нет средств. Ну, ничего, как там говорилось в одном

стишке: если есть у бабы рот, значит баба не урод… ага… что-то вроде этого. А ртом Янка умеет вытворять такое…»

Поток мыслей прервал осторожный стук в дверь. Кто это может быть? Сколько сейчас время? Утро? Хотя, судя по жару снаружи, уже наверняка обед.

Он потянулся к мобильнику — разряжен. Взгляд на стену, там, где когда-то висели подаренные на свадьбу часы — более яркое пятно обоев. Чёрт, вот засада!

Иван, кряхтя и чертыхаясь, словно ему было не двадцать пять лет, а все шестьдесят, поднялся на трясущиеся от слабости ноги. Тело болело, «колодец»[43] в паху, которые сутки не давал покоя, саднил и сочился кровью. Он вышел из спальни, запнувшись в проёме о мягкую игрушку, и едва не упал.

Что она тут делает? Кто бросил на дороге хренова домовёнка? Разве он не выбросил все игрушки и детскую одежду, когда их единственную дочку Анютку забрали в детдом? Не хотел, чтобы что-то напоминало о ней. Не хотел, чтобы совесть грызла его изнутри. Способ так себе, но вкупе с очередной дозой действовал безотказно.

«Малец» или «Мелкий», как-то так называла дочка этого лохматого чудика с носом картошкой и маленькими ножками-ручками. Иван отпихнул покрытой гнойными струпьями стопой «мягкое препятствие» и подошёл к двери, тяжело облокотился на неё, заглядывая в мутный глазок.

— Кто? — слабо выдавил он из себя.

— Открывай, у меня есть!

Голос Гошана звучал бодро: вмазаться,[44] сучёныш, успел.

Иван щёлкнул замком, в тот же миг дверь открылась, он едва не упал на входящего.

— Эй, ты чего, бедолага! — низкорослый лысый Гошан придержал падающего товарища. — Совсем хреново? Ну ничего, сейчас поправишься.

Гость зашёл в дом, сам закрыл дверь на внутренний замок и, проходя в спальню, раздражённо сказал:

— Чего на звонки не отвечаешь, я всё утро надалбливаю, и ни хрена никто не отвечает!

— Телефон сел, — вяло пояснил Иван, следуя за гостем.

— А Янка что, так и не вставала? — удивился Гошан, присаживаясь на матрас.

— Нет, до сих пор убитая. Что за беду[45] ты нам вчера притащил, я таких первоклассных вольтов давно не ловил?

— Слышь, Ваньша, а она не завяла[46]? — игнорируя вопрос, спросил лысый, внимательно осматривая молодую женщину.

— Да ты чё, сопит же, слышишь? Да и бормотала что-то недавно.

— На, бадяжь на всех, — Гошан извлёк из кармана маленький синий свёрток.

В начале отношений секс был страстным и чувственным. Совместное употребление наркотиков стократно усилило ощущения. Занятие любовью без «допинга» стало скучным и неинтересным, а вскоре дурман затмил собой всё, и они полностью потеряли друг к другу какое-либо сексуальное влечение. Стали обычными соупотребителями[47].

Иван

лежал на полу, глаза бегали под прикрытыми веками, с уголка губ текла слюна. А догнавшаяся Янка, лёжа с Гошаном на матрасе, отрабатывала их сегодняшний кайф.

Ему казалось, что он уже видел этот глюк, но немного другой. Или же всё повторялось с абсолютной точностью?

Приход[48] был убийственный! Всё перемешалось в отравленном сознании: любовь к фантазийным книгам, которыми он зачитывался ночами, к фильмам и компьютерным играм такой же направленности. Перед внутренним взором мужчины протекала удивительная, наполненная приключениями жизнь. Он видел другие миры и эпохи. Нашлось здесь место и Янке с Гошаном, и что самое удивительное — тряпичному домовёнку, только выглядели они немного иначе, а дочкина игрушка была живой…

Кто может с уверенностью сказать, какая жизнь лучше? Кто может решить это за тебя самого? Каждый выбирает то, что ему по душе. Да, бывают моменты отчаянья, когда ты думаешь, что свернул не на ту тропу и выбранный путь — это ад. Но проходит время, и всё встаёт на свои места — избранный курс вновь кажется единственно верным и приносящим удовлетворение.

А боль, невыносимое ожидание очередной дозы и страх, что не удастся раскумариться — они же вернутся завтра?

Обязательно вернутся…

И что тогда?

Завтра — будет завтра…

Ворох невероятно ясных мыслей пронёсся в голове Ивана, чтобы в следующую секунду быть поглощённым «чёрной дырой» разрушающегося мозга.

Уже через мгновение он опять следил за путешествием, видел себя со стороны в компании верных друзей.

Это ли не жизнь? Ведь в её реальности не возникало сомнений.

Я благодарен Вам, тем, кто смог разделить со мной этот нелёгкий труд, а именно: Сергею Кулагину, первому читателю, редактору, наставнику и другу.

Говорю спасибо моим читателям, сетевым друзьям, бета-ридерам: Павлу Кошечкину, Павлу Волчику (великолепный автор шедевральных произведений), Александру Третьякову.

Особая благодарность Татьяне Русляковой (Lugata Oraiya) за серию прекрасных иллюстраций.

Огромное спасибо Максу Вальтеру (автор крутых постапокалипсических циклов), путеводителю по извилистым тропам сайта «Author Today».

Папа, я посвящаю эту книгу тебе. Спасибо.

notes

Примечания

1

Половые — выполнял обязанности официанта; в том случае, когда при трактире сдавались номера для проживания, занимался также их обслуживанием. Основной обязанностью полового было обслуживание клиентов за столами: они принимали заказы посетителей, подавали блюда, производили расчёт. В трактирах с гостиницами половые также обслуживали номера, подносили вещи, встречали гостей и показывали им номер, сопровождали проживающих, освещая лестницу в тёмное время, а также выполняли некоторые регистрационные функции.