Чтение онлайн

— Не прибедняйся, сказочник ты наш, — Илья посмотрел на Годогоста, с блаженством выдыхающего густой дым. — Вспомни ту квартиру, в которой превратил давно испорченную пищу в пригодную, да ещё и довольно вкусную.

— Пустяки, — отмахнулся гмур и добавил с неприязнью: — А вот о жилище том вспоминать не хочется, да и говорить, давайте лучше Ясмину послушаем, — он с любопытством посмотрел на девушку. — Расскажи, сударыня, как эта змеюка подколодная из избы на ногах-ходулях тебя волос лишила. А то впопыхах я ничего не понял.

— Волосы-то при мне, — грустно произнесла смуглянка, быстрыми движениями собирая выбившиеся

белые пряди в тугой хвост. На Илью при этом она не смотрела, стеснялась, — толщину и крепость не потеряли, только седые совсем стали.

— Необычный цвет, пепельный какой-то, — произнёс парень, протянул руку, погладил прядку на виске. — Тебе он идёт, Ясмина… нет, ну, правда… скажи же, Годогост?

— Чтоб мне провалится на этом месте, если совру! — серьёзно произнёс чародей. — Смуглое смазливое личико и пепельная шевелюра — дивный образ, и он тебе идёт.

— Спасибо, — застенчиво произнесла Ясмина, щёки её потемнели от прилившей крови. — Я знаю, что вы говорите правду. Но мне ещё нужно привыкнуть к такой резкой перемене.

— Постой, Годогост, ты же маг! — Илья аж вскинулся, посмотрел на гмура, присаживаясь на корточки. — Верни Ясмине её цвет волос, раз ей это так важно.

— Не всё так просто, Илюша, я маг, а не волшебник. Маг — это заклинания, которые подчинены заложенным в них смыслам, порою переплетённым меж собой, усиленным вещами-артефактами и прочей атрибутикой, оттого и тяжело, а порой невозможно подобрать «ключики» к чужой ворожбе. А волшебники… звучит красиво, но они… они в сказках, и поэтому всесильны.

— Как же сложно всё у вас, — раздосадовано произнёс Илья.

— Всё в мире подчинённо законам, будь то Божий, человеческий или магический, на том и стоим, — Годогост вытряхнул трубку и убрал её за пазуху.

— Мне кажется, я никогда не разберусь во всех этих тонкостях, — сказала Ясмина, поглядывая на стоящий рядом кузовок. — Жила себе девочка на задворках ханства, и не было у неё мыслей и желаний, кроме простых и естественных. Я, кстати, даже говорила по-другому, точнее, всё больше молчала, изображая мебель, чтобы дядя и братья меньше обращали на меня внимание. А теперь я умею колдовать, и это невероятно!

От слов о дяде и братьях на лице Ильи заходили желваки, но он вспомнил их окровавленные тела, и ему стало немного легче.

— Знания — сила, учиться в любом возрасте незазорно, — поучительно произнёс маг-самоучка. — Я с отрочества совершенствуюсь, и всё ещё, как мне кажется, в начале пути. На самом деле в магии нет предела для саморазвития, все пределы устанавливает наш разум, наши желания и поступки. И чем я становлюсь старше, тем больше убеждаюсь в верности сказанного на уроках Акамиром Светлым.

— Умеешь же ты красиво говорить, Годогост, — с нескрываемым восхищением произнесла девушка.

— Маг-недоучка — я, — с ноткой сожаления произнёс гмур, снимая аккуратный сапожок и сливая из него воду. — Речи эти не мои, заученные, умеют альвы мысль доносить красивым словцом, да и не только им.

— Старик Абдул, что обучал нас грамоте, тоже красиво и интересно рассказывал, только не все это понимали, — Илья решил последовать примеру Годогоста и слить чавкающую в сапогах воду.

— Надо обувь и вещи просушить, а то ещё заболеем, вдруг по ночам тут заморозки, — сменила тему смуглянка, смотря на копошащихся мужчин.

— А будет ли она? — оглядывая серое небо, красно-жёлтый,

пёстрый лес и уходящую в него дорогу. — Эта ночь.

— Вопрос, — поддержал его гмур, нахмурив кустистые брови. — Но костерок нам в любом случае нужен будет. Предлагаю осмотреть лес.

— Это что, мы уже «хорошенько отдохнули»? — подражая манере мага говорить, спросил Илья и под осуждающие взгляды спутников, смеясь, добавил: — Да шучу я, конечно, пойдём искать дрова. Суровые вы, маги, товарищи, юмор не понимаете.

— Понимаем, понимаем, — гмур поднялся на ноги. — А ещё понимаем, что ты совсем недавно душу чуть не отдал Морене[41], и сил у тебя мало, так что если будет тяжело, не стесняйся, отдыхай.

— Кому я чуть душу не отдал? — с иронией спросил Илья, тоже встал, стал поправлять закреплённое оружие. — Это ты опять про своих богов разговор завёл?

— А как иначе, отрок, боги обидят, боги и увидят, никуда без них.

— Хорошо, допустим, — завёлся парень, которого давно мучили вопросы относительно веры в высших сверхъестественных существ, их власти над миром и людьми. — А почему же тогда твои всесильные и всезнающие боги сидят на небесах, или где они там у вас находятся, и не вмешиваются в творящийся ужас? Каждый день гибнет уйма народу: беззащитные дети, женщины и старики. Да не просто гибнут, их мёртвые тела служат некроманту Кощею и разносят заразу — зомби-вирус по всей Руси.

— Увы, Илюша, не по нашему хотенью, а по Божью изволенью всё происходит, — Годогост развёл руки в стороны, продолжил, твёрдо веря в свои убеждения: — Но это не отменяет мольбы просящего, ибо рано или поздно он будет услышан.

— Слишком скользкая, неоднозначная эта ваша вера, как удобно, так и повернёшь. Нет, я сейчас никого не хочу обидеть. Но старик Абдул, рассказывающий нам о Боге, а у нас он был один, рассуждал так же, — Илье хотелось выговориться, и Годогост это понял и не мешал. — Только вот сегодня от смерти меня спасла Ясмина и силу вернула тебе тоже она, а не ваши небожители.

— Так-то оно так, — согласился маг. — А вот способности где она взяла?

Ясмина молчала, с интересом поглядывая на дискутирующих, поправляла лямки одетой за спину берестянки.

— Так Яга, гадюка, наградила!

— А она, в свою очередь, откуда силу черпает?

— Я же говорю, всё можно повернуть в нужную сторону, — нисколько не смутившись, произнёс парень после небольшой заминки.

— Боги многочисленны, иные ещё и многолики, и те крохи силы, которые они даруют способным к магии, не всегда идут во благо, — терпеливо пояснял Годогост, несмотря на скептицизм Ильи. — Отсюда и чёрная магия, основанная на крови и жертвоприношениях. Но кто мы такие, чтобы усомниться в их великом замысле, нам суждено созидать или же разрушать, задействуя дарованное.

— Ребята, может, хватит? — строго спросила Ясмина, уперев руки в бока. — Я начинаю замерзать, у меня тоже промокли одежда и обувь.

— Сударыня, прости нас великодушно, давно языками не чесали, соскучились по общению, — смешался гмур. — Всё, идём искать дрова!

— Прости, — Илья приобнял девушку за талию, быстро чмокнул в щёку, подначивая, спросил: — А кстати, если мы простудимся, сможешь вылечить?

— Смогу, — Ясмина легонько толкнула парня локтем в бок и смеясь, добавила: — А ещё понос смогу наслать на особенно говорливых, пошли уже!