Чтение онлайн

— Непроста дивчина, однако, расскажи полно, а то обмолвилась давеча, только вот времени не нашлось на продолжение, — изумился Водан, словно бы и не заметил сказанного в укор. — Силою владычествуешь, значит, интересно. С рождения, али кто одарил?

— Скорее чуть не прибил, вернее, не прибила, — ответила Ясмина. Вопрос ей показался странным, но, когда она вновь подняла глаза на синего исполина, все подозрения улетучились. — Это всё старуха из Плавающего леса, и её «Ведьмино жало» сделало меня такой. Я не хотела, но выбор у меня был невелик, как заверил Годогост.

— О

как! — вновь удивился Водан, складывая огромные руки на груди и с хитрецой смотря на Ясмину. — Яга, значит, постаралась, слыхивал немало об этой подлой людоедке. Как же тебе удалось выжить?

— Для начала я её убила, — холодно произнесла смуглянка и вздохнув, добавила: — А потом сама чуть не умерла.

— Сильна, Ясмина, гостья из другого мира, — серьёзно произнёс водяной, покачивая головой. — Коль справилась с Бабой-Ягой, только вот не убила ты её, жива гадюка, и явно грезит отмщением.

— Как жива? — удивилась ведьмочка, убирая руку с груди мирно сопящего парня. Ничего не вышло, она не чувствовала силу, что помогла ей излечить недуг Годогоста. — Я превратила её в груду костей!

— Возродилась колдунья, как и сотни раз до этого. Вот убила ты её в Плавающем лесу, а она воротилась и продолжит свои тёмные дела, только место обитания сменит. Уедет на своей двуногой избе, заберётся в чащу, поближе к хоженым тропкам, да и будет поджидать ни о чём не подозревающих путников.

— Она будет искать меня? — сразу поверив рассказам Водана, спросила Ясмина.

— Будет. Ты ведь забрала часть её силы, которая должна была убить тебя. Яга не прощает причинённой обиды и обязательно отмстит, — с сочувствием произнёс водяной.

— И как мне быть?!

— Есть один способ, но для этого…

Водан не договорил. Входная дверь заскрипела, открываясь, на пороге возник Годогост с дымящимся котелком в одной руке и с посудой, сложенной в стопку, в другой.

— Хозяин не будет против, если мы отужинаем в избе? — спросил он, направляясь к столу. — Снаружи дождик стал накрапывать, ветерок северный пошаливает, неуютно, в общем.

— О чём разговор, милости прошу, — расплылся в доброжелательной улыбке Водан, стрельнув строгим глазом в проруб, где корчило ехидную гримасу его второея. Нахальный Злыдень всё понял и растворился в тёмной воде.

— Заждался тебя, — сказал Годогост, посмотрев на Ясмину, поставил котелок и чашки на стул-пень и подошёл к нарам, произнёс с грустью: — Думал, с Ильёй воркуешь, а он ещё спит, — добавил с горечью, вскидывая руки к высокому потолку, — Боги, если бы я мог, да разве позволил бы Илюше так мучиться!

— Ой! — всплеснула руками Ясмина. — А Мал, я же совсем забыла про него!

— Я не забыл, — поднимаясь на цыпочки перед высоким ложем, чтобы лучше разглядеть больного, доложил маг-самоучка. — Короб твой за дверью, забирай, а то дождь размочит.

Ясмина пулей выскочила за дверь, впустив в дом шум ветра и косые, пока ещё редкие струи небесной воды, и тут же вернулась, прижимая к животу берестянку.

— Важную вещицу хранишь, Ясмина? — как бы случайно спросил Водан.

— Это не вещь, это мой… наш друг, домовой, Малюта его зовут, — пояснила девушка, пройдя по

комнате, и поставила берестянку рядом с кроватью.

— Интересная компания, однако, — удивлённо приподняв зелёные брови, сказал водяной, проследовал за стол, сел на пень-стул, оглядывая гостей. — И что могло вас объединить?

— Беды, как собственные, так и общая, — спокойным голосом ответил Годогост.

— Беда за бедой — как волна за волной, — понимающе покачал головой водяной. — В душу не лезу, поэтому даже спрашивать не буду, что у каждого из вас стряслось, а вот про общее несчастье, кажется, знаю. От войны бежите, прочь из охваченных страшным колдовством, воротившим мертвецов в мир живых, земель?

— Пуганый зверь далеко бежит, только это не про нас, — невозмутимо парировал гмур, оглаживая бороду. — В королевство альвов путь держим. Против Руси выступил некромант Кощей Бессмертный, он же Креслав Корочун, а как известно, с магией может справиться только магия. Союз с великими волшебниками, вот уже многие лета не вмешивающимися в дела людей, поможет одолеть врага.

— Хм, — хмыкнул Водан, уперев огромную пятерню в зелёную неопрятную бороду. — Интересно, и почему вы решили, что высокомерные альвы заинтересуются делами людей и других народов Руси?

— Не решили, а решил, — твёрдо заявил Годогост, подходя к столу, который был чуть выше его самого. — Мои спутники — гости из другого мира, и им ничего не остаётся, как поверить мне. А я уверен, что смогу уговорить своего учителя.

— Акамир Светлый твой учитель? — от удивления зелёные кустистые брови Водана поползли наверх.

— Да, но я, как бы сказать… — гмур замялся. — Не доучился, не прошёл школу магии до конца.

— Гмур и магия — вещи несовместимые!

— Вот и мой отец так же твердил, — печально произнёс Годогост и добавил совсем тихо: — И наверное, был прав, потерял я свою силу.

— Это как так? — в который раз изумился повелитель вод. — Сила, она либо есть — либо её нет.

— Верно, — согласился Годогост.

— Ежели только её не заберут или не создадут препятствие. И на то есть немало заклинаний высшего порядка.

— Согласен, и такое есть, — неуверенно подтвердил гмур.

— Недоучка, — констатировал Водан, покачивая головой. — Не знаешь многого.

— Вот только кто смог это сделать?! — вскипел чародей, не заостряя внимание на колком замечании водяного. — Шайка голодных гоблинов, которые едва не сожрали нас под могучей кроной Крепостного дуба. Я едва не погиб, спасибо Ясмине, вырвала из лап смерти, только после этого мне не удалось сотворить и простейшего заклинания.

— Я почти ничего и не делала, — смущённо произнесла девушка, подойдя к нарам. — Нужное умение и знания «включились» сами собой. А сейчас их тоже нет, — она с грустью взглянула на Илью, поставила берестянку на пол.

— Всё, хватит трепаться, уха стынет, — Годогост решил покончить с неприятной темой, да и желудок напомнил о себе — жалобно заурчал, идя на поводу у носа, уловившего вкус свежезаваренного супа. — Накладывай, сударыня, да пополней. А я вина гоблинского налью, невесть какое, но другого у нас нет. Кто желает?