Постфактум. Книга вторая
Шрифт:
— Ты же мой хороший, — Ясмина нагнулась к запечнику, нежно провела ладошкой по его мягкой шерсти. — А у меня душа радуется, что я смогла тебе помочь и теперь мы отличная команда.
Проходить через узкий и тёмный тоннель, хотя уже и не в первый раз, было крайне неуютно. Хотелось поскорее покинуть непроглядную тьму, однажды обрушившуюся на головы странников тяжёлыми, лишающими сознания тумаками.
Снаружи ждал зной, но уже не такой изнуряющий, как во время их недолгой разведки. Преодолевать расстояние до намеченной Годогостом цели придётся пешком, все знали об этом, но отказать себе в пополнении нужных вещей, тем более что они имели свойство постоянно теряться, не смог никто.
Илья и Годогост разжились прочными сшитыми из кожи вещмешками, куда и сложили вновь приобретённые походные принадлежности и напитки. Ясмину, всё время носившую
— Что ж, ребятки, дела в этих землях предстоят хуже, чем я представлял, — неторопливо шествуя чуть впереди своих попутчиков, проговорил гмур. — Гоблины покинули свои пределы и бродят по землям степняков, а значит, тропа вдоль Змеиного каньона стала менее опасной.
— Это почему же? — любознательный Илья, не знавший здешних мест, не упустил возможности поинтересоваться.
— Это древнее ущелье с почти пересохшей речкой сплошь испещрено гоблинскими тоннелями. Существует легенда, что, когда река Змеёвка была полноводной, в её глубинах обитало гигантское существо. Гоблины почитали и поклонялись чудовищу.
— Значит, мы идём в самое логово этих людоедов, зачем? — возмутилась Ясмина.
— Врагу волю дать — не унять. Полагаю, жадные и охотливые до чужих земель выродки оставили насиженные места и вовсю штурмуют ослабшие приграничные княжества, — севшим голосом произнёс Годогост. — Но это не значит, что путь наш будет безопасным, ведь часть их войска будет дома.
— Ну и, конечно, это подводное чудовище, — добавила смуглянка. — Я давно заметила, что все байки не возникают на пустом месте.
— Справедливо замечено, сударыня, — согласился Годогост. — Земля слухами полнится, и про эти места ходит множество мифов, но, чтобы верить, надо проверить. Нет, конечно же, я не желаю нам встречи с подводным чудовищем, но и паниковать раньше времени не собираюсь и вам не советую. Держать ухо востро, вот что сейчас главное. Ведь всё можно, ежели осторожно.
Последующий час пути шли практически не переговариваясь. Ландшафт стремительно менялся, и невысокие скалы, чаще одинокие, стали сгущаться, образовывать «семейства», всё выше вознося над землёй серо-коричневые вершины. Такая местность создавала иллюзию защищённости, в конце концов, они не в степи, где предстали бы как на раскрытой ладони. С другой стороны, за каждым утёсом мог скрываться враг, и это, конечно же, давило на психику. Приходилось всё время до рези в глазах вглядываться в весьма скучный, однотипный пейзаж, вертеть головой направо и налево, не забывая при этом и про тыл. Проявление людских эмоций, за исключением Ясмининых, Илья не обнаруживал, но не прекращал «вслушиваться» в поисках посторонних чувств. Ясмина же, сама того не замечая, очень тщательно следила за животным миром. Теперь от неё не могло скрыться ни одно живое существо на десяток, а то и на сотни метров. Притом это не доставляло какого-то дискомфорта, не отвлекало и не напрягало. Процесс, при котором начинающая ведьма контролировала и распознавала животных и даже некоторых насекомых, был естественным, как дышать воздухом или сходить по нужде.
— Ильм Сварожич, Алина Святогоровна, за что! — Отчаянный голос Годогоста, вскинувшего руки к небу, напугал молодых людей. Маг-самоучка резко встал, озираясь по сторонам как затравленный зверь. Глаза его, и без того потерявшие былую яркость, окончательно поблёкли, лишившись россыпей искр. — Неужели я прогневал вас, но чем?!
— Годогост, что случилось? — рука Ильи, обеспокоенно смотрящего на гмура, легла на плечо Годогоста.
— Магия, отрок, она больше не течёт в моих жилах, — слова застревали в пересохшем горле Годогоста, и он произносил их медленно, словно ещё надеялся на чудо. — Была, да и вышла вся.
— Постой, это как у нас в мире, где твои способности слабели? — удивился парень. — Но ты же сейчас дома!
— Нет, это не так, Илюша, — сокрушённо произнёс гмур, растерянно смотря на своих спутников. — Это не временная немощь, при которой я ощущал остатки силы. Всё намного хуже — я вообще её не чувствую. Когда я очнулся под сводами Крепостного дуба, вспомнил вас и всё происходящее, мне показалось странным не чувствовать магии этого места, а уж тем более свою. Думал, пройдёт, грешил на плохое самочувствие, ведь едва не отправился к праотцам…
— Так, может, в этом всё и дело, — уцепившись за ниточку, стал успокаивать Годогоста Илья. — Твой мозг сильно пострадал, ты бы видел себя, до того как в дело вмешалась
наша новоявленная ведьмочка.— Ещё бы чуть-чуть, и случилось бы непоправимое, — подхватила Ясмина, встретив недвусмысленный взгляд парня. — До сих пор не пойму, как мне удалось вытащить тебя с того света, да ещё и заживить раны. Это хорошо, что память к тебе вернулась быстро. Думаю, и способности никуда не делись и появится через время.
— Нет, непоправимое уже случилось, — слова Ильи и Ясмины не возымели должного действия, чародей твердил своё. — Ещё никогда я не слышал, чтобы маги полностью лишались дара, только смерть способна отнять его, вместе с жизнью в этом бренном мире.
— Не переживай ты так, Годогост, — как можно беззаботней произнёс Илья, пытаясь скрыть нешуточное беспокойство.
— Дык как мне не переживать, Илюша, покуда мы на земле врага, а я даже обыкновенное заклинание отвода глаз не в состоянии совершить! На самих гоблинов мы, может быть, и не нарвёмся, но вы не представляете, насколько коварны и изощрённы их ловушки. Сам я никогда не попадал в них, но наслышан сполна.
Рассказ гмура о коварном подземном народе, не брезговавшем полакомиться человечиной, усилил тревогу. Годогост не знал устройства ловчих приспособлений. Поэтому приходилось ждать подвоха буквально от каждого низкорослого деревца, куста или валуна. Илья также не имел представления о подобного рода конструкциях. А вот Ясмина, выросшая на просторах Руин, иногда сталкивалась с такими ловушками, как ловчие ямы, силки на мелких животных, которые часто ставили и проверяли подростки, и капканы. О последнем механизме, старом и ржавом, она узнала не так уж и давно. Это случилось в начале лета, когда стая диких псов, ища пропитание, забрела в их двор. Одна из псин угодила в древнюю живоловку, и её жалобный вой разнёсся в вечернем пахнущем полынью воздухе. Впрочем, страдания мутировавшей собаки оказались недолгими. Голодные собратья, едва почуяв кровь, разорвали её на куски и спустя полчаса — сытые, убрались прочь от людского поселения.
— Осторожная нога оступается редко, — наставнически произнёс Годогост, немного успокоившись, но, конечно же, не смирившись со своим положением. — Скоро каньон, да помогут нам боги проскочить его быстро и незаметно.
* * *
Озабоченный мыслями о набирающем силу и знания слуге, Креслав проследовал в один из своих многочисленных залов. Просторная комната с высоким сводом, в которой за последнее время скопилось немало предметов из найденных под башней потайных комнат, выглядела захламлённой. Однако царящий беспорядок не мешал хозяину Серой башни ориентироваться среди артефактов из другого мира. Вот и сейчас он безошибочно отыскал пачку посеревшей бумаги, соединённой переплётом из неведомого материала. Каждую страничку, обёрнутую в прозрачный материал, можно было без труда снять с крепления и разместить в другом месте, перемешать. Именно поэтому язык не поворачивался назвать этот непонятный предмет книгой. Белый прямоугольник на серой обложке содержал строки на знакомом языке, но с неясными терминами. «Программа „Новости“, методическое пособие. Январь 2039 г.» — гласило название увесистого тома. Действуя по наитию, некромант с жадностью поглощал знания, написанные ровными, откалиброванными буквами, коих никогда не нанести пером или писалом[29]. Он был уверен — сведенья, содержащиеся на этих страницах, сделают его сильней, натолкнут на новый виток самопознания и развития магического мастерства.
Невероятно белая и тонкая для этого мира бумага несла строгие и беспрекословные указания. Диктовала действовать в соответствии с написанным, убеждать в непоколебимости и достоверности каждого слова. Для кого, для чего были созданы эти методички? Понятно одно, все эти многочисленные манускрипты предназначались для неких избранных, а они, в свою очередь, обязывались вложить всю информацию в тысячи умов.
Управлять упырями, а потом и мертвецами стало скучно и неинтересно. Обыденность душила Кощея, не давала покоя, и он с ещё большим упорством «зарывался» в изучение масштабного материала. Да, безусловно, он многого добился. Разрозненная и поделённая на часто враждующие между собой княжества Русь прогибается под натиском его гнилой армии. В то же время её начинают рвать на части такие отбросы, как гоблины и степняки. Они пируют на развалинах крепостей и городов, а это просто недопустимо! Победа и абсолютная власть должна принадлежать только ему — Креславу Корочуну!