Последний идальго
Шрифт:
– Неси размер и носки.
Туфли пришлись впору. Сделав круг по залу, он остался доволен.
– Реж цену!
– Что? – не понял продавец.
– Чик, чик, – Муту пальцами изобразил, как работают ножницы.
– А, срезать этикетки? Значит, берете эти?
– И эти, и эти, – поочередно ткнул пальцем в футболку, джинсы и свитер, что были на нем.
– Непременно! Проходите на кассу!
Пока пикал сканер штрих-кодов, Муту снял с витрины солнечные очки и напялил на нос. Глядя в зеркало, пригладил давно не стриженные волосы, провел ладонью по колючей щетине. Вид в очках у него стал внушительней. К тому же черные
– Эта тоже, – он положил очки на прилавок, перевернул бирку с ценой. Да уж, дешево тут ничего не стоило.
Продавец убрал купюры, а взамен вернул чек и пригоршню мелочи.
– Сеньор, а как же ваша старая одежда? – он указал на примерочную.
– Мусорка, – ответил Муту, оставляя несколько медяков на чай.
– Хорошего дня, сеньор!
– Пока, – бросил он, вальяжно уходя из магазина.
Ветер больше не задувал под тонкую майку, а сквозь темные очки можно было, не стесняясь, разглядывать красоток. Но сейчас они его не интересовали. Никуда не торопясь, Муту шел по улице, любуясь своим отражением в начищенных до блеска стеклах витрин. Сытый, красиво одетый и с деньгами в кармане! Да еще и в Мадриде! Кто бы из друзей по службе поверил в такую сказку? Муту остановился и закатал рукава свитера на армейский манер.
– Не, – он вернул рукава на место, – так-то лучше.
Парню с той стороны стекла видимо тоже так показалось. Он помахал рукой и показал палец вверх. Темный фартук, в руках расческа и ножницы. Муту немного стушевался, но уходить не спешил.
«Парикмахерская Мигеля. Стрижка от двадцати евро – прочитал он и провел по волосам ладонью. – Не дешево!»
Для него и 5 евро было дорого, ведь он никогда не платил парикмахерам. Ребенком, его стригла мать, на войне – полковой цирюльник. Когда жил с марокканцами, они кромсали волосы друг другу по очереди, и получалось это паршиво. Особенно у него. А как быть теперь? Не ходить же ему заросшим?
От мысли, что придется просить старика, Муту почувствовал изжогу. Может Кристина? Ну уж нет, ей он точно не доверит. Да и вряд ли девчонка умеет, местные тут все безрукие. Вот и получалось, что выбора у него нет.
Муту осторожно открыл дверь. Зазвенел колокольчик. Ножницы замерли в руках мастера.
– Минутку сеньор, присаживайтесь. Лили!
Ножницы вновь застрекотали в его руках.
Муту сел. Сейчас начнется, как стричь, как то, как это! И что говорить? Если бы он даже знал, какую стрижку хочет, как объяснить? Слов таких он подавно не знал. Эх, на минном поле и то было спокойней. Ползи себе и ползи, главное растяжку не прозевать или пятно жухлой травы.
Из смежной комнаты вплыла невысокая латиноамериканка с пышными формами.
– Помой голову сеньору и высуши! Я скоро закончу.
Муту поднялся. Девушка усадила его в широкое кресло с небольшой ванной у изголовья. Мягкие руки запрокинули голову и струи теплой воды потекли по волосам. Лили выдавила шампунь и стала растирать его, намыливая волосы. Руки у нее были волшебные. Глаза Муту закрылись. Он готов был так лежать целую вечность, лишь бы это не прекращалось.
– Делать массаж? – пальцы девушки заскользили глубже, массируя кожу головы.
«Будет еще дороже» – мелькнула мысль.
Муту собирался сказать нет. Абсолютно точно собирался, но почему-то промолчал.
***
К дому старика он поехал на метро.
Такси брать не стал, и так пачка купюр стала пугающе тонкой. Вышел на станции Сантьяго Бернабеу и дальше шел пешком уже знакомым путем.Код подъезда он не забыл, ключи от квартиры Диего ему дал. Из предосторожности звонить в дверь не стал, а тихо открыл замок. Прислушался. Разговаривали в гостиной. Бесшумно ступая, он двинулся на звуки голосов.
Диего сидел в кресле, лицом к прихожей и молчал. Говорила Кристина, которую из-за спинки дивана Муту не видел.
– С чего вы взяли, что так будет? – дрожащим голосом спросила она, – А, ну конечно! На его месте вы бы поступили именно так!
– Безусловно! – Старик спокойно смотрел на нее. – Пойми, пока тебя не видно и не слышно, родителям ничего не угрожает. Да, их караулят, но покуда ты не выйдешь на связь, они бесполезны. Хочешь позвонить? Валяй! Порадуй лягушатника! Раньше никогда не слышала, как воют от боли мать с отцом? Почему бы и не послушать! Ставлю тысячу к одному, выложишь все, как миленькая! Только это уже не поможет! Ни тебе, ни им.
– С чего вы решили, что я такая дура? И как меня найдут, если просто отправить голосовое?
– У тебя есть сотовый?
– Нет, но я…
– Зачем?
– Что зачем?
– Отправлять сообщение?
– Пусть знают, что у меня все в порядке!
Старик потер переносицу, его губы беззвучно шевельнулись. Муту не умел читать по губам, но смысл не произнесенных слов уловил. И порадовался что старик сдержался.
Тем временем Диего взял себя в руки и уже спокойно произнес.
– У тебя все станет в порядке, когда я выпущу кишки лягушатнику. А пока, забудь о родителях. Смотри, какая ты сегодня молодец, не представляю сколько бы я разбирался с бумагами. Давай закончим с ними и получим чертовы деньги. Дальше моя забота. А до тех пор, сиди, как мышь. Договорились? Тебя это тоже касается, Муту! Чего это так вырядился?
– Просто одежда. Чего я? Холодно в майка! – он ждал, когда девчонка обернется и не упустил этот момент. Голову чуть влево, подбородок вверх, чтобы скрыть синяки. Трудней всего оказалось втянуть живот, но он постарался.
– Офигеть! Нам есть нечего, а он по бутикам ходит! – возмутилась она. – Еще и подстригся!
– Только чуть-чуть, – ответил Муту, довольный произведенным эффектом.
Он обошел диван и сел в кресло, вытянув на показ ноги в новых туфлях. Девчонка заметила.
– У тебя вообще деньги остались? Сеньор, на что билеты покупать?
– Сколько у тебя осталось? – серьезно спросил старик.
Лихорадочно думая, куда они собрались уезжать, Муту выложил на стол деньги, кроме припрятанной в заднем кармане сотни. Кристина принялась все раскладывать. Купюры отдельно, бумажки отдельно.
– Да ты, смотрю, ни в чем себе не отказывал! – она отложила чек из магазина в сторону. – Я столько же потрачу, и это будет справедливо! – бубнила она, пересчитывая деньги. – Почти три тысячи, сеньор. Хватит на билеты?
– Думаю вполне. Езжайте-ка сразу в авиакассы. Там забронируешь три билета на воскресенье, только свое имя не называй. Выдумай что-нибудь, Мария Антуанетта, например. Оплатишь только залог, выкупим уже в аэропорту, перед вылетом. Тогда же и фамилии впишем. Тебе ясно?
Девчонка кивнула, не переставая рыться в чеках. Муту видел, как она разглядывает чек за стрижку, счет из Макдональдса, больничную платежку.