Чтение онлайн

– О чем это они? И кто он такой, вообще, объясни? – донесся откуда-то издали голос девушки. – Хотя… меня это не касается. У вас свои игры, у меня – свои.

Ты не смог ее разглядеть. Разговаривая, голова, казалось, растворила ее в себе. Вы с девушкой стали мыслями в больной голове.

– Ладно, – согласилось нечто. – Я исчезаю. Пока. Но мы еще встретимся…

Девушка спала, сидя в кресле у окна. Ты взял у нее из рук книгу. Сел на диван и закрыл глаза. И опять увидел книгу. Еще раз закрыл глаза (если это был сон, во сне). Но книга не исчезла. Она по-прежнему была у тебя в руках. Ни к чему не

привели попытки ущипнуть себя за нос.

«Что же это такое? – со странным безразличием подумал ты. – Как открыть глаза, если эти глаза открыты? Можно, конечно, отложить книгу в сторону. Но что это изменит?»

– Вставай, вставай, Витя! – разбудил меня Ануфриев, пробегая в смежную с нашей комнату.

– Что, летим?

– Да-да, вставай…

– Хорошо…

Все уже поднялись – сидели, слушая музыку.

– Что-то никто не бегает, не будит, – сказал Кирьяныч.

– Опохмелиться надо, – сказал Костя.

Магнитофон работал так, как будто его не выключали всю ночь.

Ануфриев челноком прокатился мимо:

– Давай, давай, подъем!

Я опустил ноги на пол, сунул в кроссовки, завязал шнурки, поднялся, но снова сел и, сидя, натянул рубаху поверх свитера.

Достал из-под подушки книгу, сунул ее в сумку с бумагами. Сумку затолкал в рюкзак.

– Сколько у тебя сумок? – с подвохом поинтересовался Костя.

– Две.

– Две маленькие сумки и рюкзачок!

– Наблюдательный. Тебе бы в «ментуре» работать.

Ануфриев продефилировал вдоль кроватей в третий раз. Так он изображал повышенную активность.

– Николаич, карты взял?

– Я отдал их Зыкову, – совсем о других картах подумал Ануфриев.

– Топографические, по Вать-Егану.

– Чего ж ты раньше не сказал!

– Я думал, ты знаешь.

– Ну-у… сейчас возьму.

– И машину надо.

– Зачем?

– Сейф, спальник, теодолит – вещей-то сколько!

Некомпетентность Ануфриева действовала мне на нервы. Его перевели к нам недавно, из топографов, когда наш начальник партии исчез после того, как двигатель «восьмерки», на которой он делал облет постов, заглох в воздухе над тайгой. Две-три секунды в салоне стояла мертвая тишина. Начальник партии обхватил соседа так, что тот чуть не задохнулся. Двигатель ожил, все закончилось благополучно, но с тех пор начальника мы больше не видели.

Четвертое явление Ануфриева народу ознаменовалось фразой:

– Машина будет через полчаса. Узнаешь у Зыкова. Езжайте в аэропорт. С Крикуновым.

– Наверно не успеем, – сказал Крикунов.

– Угу, – согласился я и полез под тент.

В кузове грузовика обнаружил шикарное кресло, и устроился в нем, как король. На руки взял гитару. Рюкзак поставил у ног.

В аэропорту Крикунов сходил в «Лайнер» и принес бутылку шампанского.

– Что-то

голова болит, – сказал он, – давай опохмелимся. Стаканов нет?

– Нет.

– Плохо. Придется пить из «горла».

Осторожно, без хлопка, откупорил бутылку и сделал несколько больших глотков. Шампанское вспенилось у него во рту и потекло по подбородку. Вовка поперхнулся и передал бутылку мне.

Я пил аккуратно, маленькими глотками, оставляя отверстие для выхода газа, но и после меня в бутылке не убавилось. Вино расширялась по мере выхода углекислого газа. Крикунов заткнул бутылку пробкой и поставил ее в один из ящиков с продуктами:

– Что будем делать?

– Оставить бы вещи здесь, – размечтался я. – Подъехали бы ко второму рейсу. Давно пора сделать здесь перевалочный пункт. Привозили бы грузы в аэропорт заранее. Неужели до сих пор не додумались?

– А им плевать.

– В том-то и дело.

– Давай поедем обратно. Скажем Зыкову, что Ануфриев летает без нас. Пообедаем. Там видно будет.

– Давай.

Обратно доехали быстро. Отнесли вещи в склад.

– Ну что, надо допить? – сказал Вовка. – Здесь должна быть тара.

Долго искали стаканы. Нашли старую солдатскую кружку. Осмотрели ее со всех сторон:

– Вроде чистая.

Крикунов ополоснул кружку шампанским.

– Схожу по делу, – вспомнил я.

Вернувшись, увидел, что Крикунов уже допил свою порцию. Наполнил кружку до краев:

– Совсем другое дело.

– Угу, – согласился Вовка. – Ну что, пошли?

– Сейчас. Захвачу сумку.

Вовка ушел.

Я снял с полки рюкзак, достал из рюкзака сумку с бумагами. Поставил рюкзак на место и закрыл склад на замок. Мимо экспедиционных гаражей, в лабиринтах которых колдовали механики, вышел на улицу.

Накрапывал дождь. О полетах можно было забыть.

«Сегодня понедельник, – с сожалением подумал я. – Библиотека закрыта. Придется читать в обстановке массового запоя».

Двенадцать реперов отсняли гладко, без сучка, без задоринки. Репер тринадцатого поперечника заслонила не какая-то там одинокая береза, а густая поросль молодняка. Река поворачивала направо, и деревья, росшие у самой воды, вдоль плеса, заслоняли от меня оставшиеся репера.

Что это? Совпадение? Или закономерность? Сумма розыгрыша у Игоря и Олега равнялась двенадцати: семь плюс пять. То есть, вроде бы не ведая о том, Олег с точностью определил, сколько ему отдыхать.

– Олег! Слышишь?

Ни звука! Спит. Я поднял с земли щепку и бросил в него. Никаких эмоций! Бросил щепку покрупнее. С тем же результатом. Поднял с земли приличных размеров сучек. Ноль внимания!

Я бросал и бросал в Олега щепками, пока тот не открыл глаза:

– Чего бревнами кидаешься?

– Подъем. Рубиться надо. Будем менять постановку.

Стоя по колено в траве, Олег рубил осинник, а я поглядывал то и дело в теодолит, стараясь различить соседний репер.

Птицы смолкли. Лес застыл в немом ожидании. Нещадно палило солнце. Тишину нарушала только неуклюжая возня Олега. Деревца то и дело выскальзывали у него из рук. Приходилось снова и снова ловить их, пригибать к земле и рассекать каждый ствол в основании, иначе топор пружинно подпрыгивал, и деревце выскальзывало из рук.