Порок
Шрифт:
– И что же я, по-вашему, получила благодаря учебе? – спросила Мария.
– Курс психологии помог вам понять, из чего состоит мужчина.
– Но что же я могла извлечь из этого?
– Вы стали следователем. Вы надели форму, – это символ власти, и он сильно притягивает мужчин.
– Форму! Но это бред! – пыталась возразить Мария с усмешкой на лице, которая перешла в истерический смех.
– Поэтому не вздумай менять работу, а то лишишься и того малочисленного внимания. Ты – яркое воплощение женщины с декоративной вывеской, как и моя третья жертва, которая под юбкой носила рваные колготки.
Мария покраснела, даже толстый слой пудры не смог прикрыть румянца, все больше
Она уже не придавала значения, что Воинов в очередной раз назвал ее на «ты».
– Но есть один плюс в твоей природе, ты вызываешь возбуждение у таких подонков, как я.
Она невольно преисполнилась к нему уважением, которое выразилось кивком в знак согласия.
– Вы хотите меня изнасиловать? Значит, я вам интересна, несмотря на то, что вы наговорили мне много неприятного, – подстрекающим тоном произнесла она.
– Нет!
– Вы сами себе противоречите, – торжествующе объявила Мария, как будто выиграла важный спор.
– Вот видишь, ты даже готова понравиться аморальному насильнику, лишь бы он покусился на тебя.
Мария в гневе соскочила со стула. Мерзости, которые наговорил Воинов, отошли на второй план: нет ничего хуже, чем быть отвергнутой. Заметавшись по комнате, сделала порыв дать пощечину, но, приблизившись к подследственному, тут же отпрянула, сохранив чуточку рассудка. Ей ничего не оставалось, как выбежать из комнаты.
Тут же в помещение забежал надзиратель с резиновой дубинкой в руке. Но не пустил ее в ход, так как застал сидящего на стуле Воинова с улыбкой до ушей.
Глава шестая
Воинова поместили в лечебницу, в отделение судебной экспертизы. Врачи не торопились подтверждать или опровергать его вменяемость. Времени для вынесения вердикта у них было предостаточно, иными словами оно попросту не ограничено – подследственный может находиться под наблюдением врачей годами, если психиатры не могут прийти к единому мнению. Евгений не посещал Воинова. Да и нужды особой в этом не было, ведь судьба серийного убийцы полностью перешла в руки людей в белых халатах, которые, вполне возможно, порекомендуют принудительное лечение. И если суд узаконит вердикт врачей, через некоторое время Воинов сможет выйти на свободу. А затем, после очередной серии убийств, он со спокойной совестью может опять прийти с повинной, и вновь его наказание ограничат принудительным лечением. Новые жертвы насилия, новая реакция общественности, рапорты правоохранителей об успешном задержании очередного маньяка, – хотя мало кто вспомнит, что за личиной нового убийцы скрывается физиономия неизлечимого рецидивиста Воинова.
Нельзя не отметить, что Евгений испытывал неподдельное влечение к личности Воинова. За время общения он, представляя карательную машину, не только не смог унизить его, как поступал с другими непокорными арестантами, а наоборот – Воинов чувствовал себя на допросах более непринужденно, чем Евгений.
Серая повседневность – безрадостное детство без родителей, интернат для умалишенных, психлечебница, работа плотником, маленькая квартира, где практически отсутствовали предметы первой необходимости – все это говорило о неотвратимой ущербности личности серийного маньяка. И убийство несчастных женщин обретало какую-то значимость среди всей этой доминирующей унылой повседневности. В противовес Воинову жизнь Евгения складывалась намного благоприятней и успешней: любящая мать, образование, работа следователя, женщины, у которых он имел успех, любовь… Если сейчас он и отвергнут Татьяной, которую вожделел каждый день, но он все же испытал это необъяснимое чувство влечения сполна. Сравнивая себя и оппонента, Евгений в глубине
души чувствовал, что он все же проиграл Воинову, изначально обладавшему более низкой весовой категорией.Это и было скрытой причиной того, что месяц спустя после их последней встречи в ИВС на Шафиева Евгений явился в камеру-палату закрытого корпуса психлечебницы.
Эта была маленькая серая комнатушка с кроватью, со столом у стены и одним стулом. Ближе к двери, в нише стены висела железная пожелтевшая раковина с краном. Воинов был одет в синий хлопчатобумажный пиджак и того же цвета брюки.
Они сидели друг против друга, – Евгений на стуле, Воинов на кровати.
– Ты можешь избежать наказания, тем более что твой старый знакомый, Марк Ефимович, вообще не верит в твою виновность.
– Вы уже успели с ним познакомиться?
– Да. Он защищал тебя.
– И прямо сказал, что я невиновен? – Воинов поинтересовался без удивления.
– Да, он ясно и четко дал понять, что такая прелесть, как ты, просто априори не может выступить в роли убийцы. Так что поздравляю, у тебя появился первый адвокат.
– За другого человека мне трудно говорить…
– И еще я здесь из-за твоего оскорбительного отношения к Марии Георгиевне.
– К кому? – так же без удивления произнес Воинов.
– Не прикидывайся.
– Я знаю субтильную девушку по имени Маша, Машенька, – с усмешкой выговорил Воинов.
– Так вот, она рассказала, что ты ее…
Евгений не успел договорить, неожиданный саркастический смех Воинова прервал его речь.
– Скажите еще, что она чуть не стала моей очередной жертвой!
– Как насчет того, чтобы вновь вернуться в изолятор на Толстого? Там тебя встретят с почестями. Блатные только и ждут, чтоб тебя е…ть.
– Я уже говорил, вам не идет материться, – Воинов говорил спокойно, но уже без смеха. – Я уже побывал там, и все мы знаем, чем это закончилось.
– Да, ты на самом деле отморозок.
– Хотите, чтобы я извинился? Тогда приведите ее сюда, ко мне, – Воинов говорил как охотник, зазывающий свою жертву в западню.
– Тон мне очень знаком.
– Господин следователь, ваши глаза полны ненависти, – Воинов улыбался в лицо Евгению, – такое ощущение…
– Да, могу убить! Застрелить, как собаку! – Евгений соскочил со стула.
Воинов прыснул:
– Не смеши, ты не похож на человека, который носит пистолет. Он у тебя за семью замками в сейфе на работе. Когда ты его последний раз наводил на людей? Максимум, что ты можешь сделать, так это дать пощечину и то, если у оппонента повязаны руки!
Впервые Воинов обратился к нему на «ты».
Евгений снова пожалел, что пренебрегает табельным оружием. Хотя бравада с оружием в руках только развеселила бы преступника.
– Значит, ты тоже чувствуешь, что перешел черту?
– Вы забыли?! Как только я убил, для меня перестали существовать границы морали. А что касается Машеньки… можете передать, что я жду и не дождусь момента оказаться в ее компании и порассуждать на счет ее женской несостоятельности.
Евгений ничего не ответил, он тихо встал, направился к двери. Перед тем, как надзиратель открыл снаружи дверь, Воинов окрикнул:
– Я вам не сказал, в чем главная проблема Татьяны?
Евгений недоуменно посмотрел на подследственного.
– Помню, месяц назад вы еще хотели знать, в чем причина столь странного поведения вашей возлюбленной.
Евгений ничего не сказал, повернулся и ступил за порог тюремной палаты.
– Она живет сексом!
– Что? – Евгений обернулся и, не поняв последней фразы, сморщил лоб.
– Она, как и мужчины, живет сексом, – повторил Воинов.
Евгений вышел.