Чтение онлайн

Дорога вокруг озера между смешанным лиственно-хвойным леском и чистым берегом неплохо укатана и утоптана. Впереди над деревьями возвышалось небольшое плоскогорье и доносился шум стекающего в озеро водопадика.

Местное светило Калес, прогревая влажную атмосферу, будто развесило под каждым облачком сумеречное марево, приглушающее свет. Непрозрачный теплый воздух снижал и растворял резкие звуки до мягкой нечеткости.

Я подбирал плоские камешки и пускал «блинчиками» по воде: раз, два, три, четыре… бульк, — с детства так не развлекался. Скайп в мочке уха голосом любимой певицы спел о желтых ботинках, которые «шагают быстро по асфальту», и Гришка Отрепьев нарочито обыденным

голосом сказал:

— Я нашел «трояна» в корабле.

— Не томи.

— Программа в главном компьютере, как ты предупреждал, можешь радоваться своей проницательности.

— Не нарывайся на взаимную похваляшку. Почему раньше найти не мог?

— Включается редко, показывает только местоположение.

— Так они обнаружили Вуди-Руди, а теперь отыщут утраченную дорогу к Меларусу, — размыслил я вслух. — Не удаляй. Америкосы знают, где нас искать, теперь не потеряемся. Отследи рейдер «Техас» и начинай готовить встречу.

— Минуту, — Гришка выдержал паузу. — В судовой роли рейдера «Техас» на первой строчке адмирал Джон Смит, благоверный знакомой тебе Машеньки.

— Вернем мужу его лучшую из половин. Институт брака для меня святое.

— По-моему, ты сам себе давно не свят, — неожиданно грустно возразил Гришка.

Забота Отрепьева о моей морали-нравственности начала «доставать». Самое неприятное, я чувствую и знаю его правоту: и штурман-стрелок Гришка Отрепьев, и механик Сашка Буратино, каждый в своей ипостаси — «благородного героя» и «реального пацана» — честнее и совестливее меня, склонного к компромиссам, умолчаниям и самодурству, но до сего дня мое поведение нареканий не вызывало. Или товарищи становятся лучше, или я хуже, или гонка за феликсином экипаж разобщила?

Дорога нырнула в лесок, и жизненный опыт услужливо шепнул о всегда не сбывающихся уверениях в безопасности. Я привычно машинально глянул на левое предплечье, проверяя наличие пистолета в кобуре, которую снимал один раз в сутки для трехминутной быстрой проверки-смазки-перезарядки.

Деревья обступили с двух сторон, а впереди замаячил просвет и десятиметровый из нескольких нешироких струй водопад, похожий на театральный занавес, отгородивший от партера пространство сцены. Сходство дополняли обрамляющие слева и справа зеленые полосы вьющихся растений.

Остановился у похожего на земную березку деревца, просеивающего лучи солнца Калеса сквозь мелкую шелестящую листву. Машенька стояла между двух струй, подставляя лицо с закрытыми глазами теплым лучам, и ловила ладонями падающую воду. Разлетающиеся, сверкающие в ярких лучах брызги окружили девушку ореолом, прозрачным окутывающим занавесом. Картина возбуждала и завораживала.

Ощущение «дежавю», будто поставили жизнь на паузу. На планете Вуди-Руди шли с Вале-Рией к водопадам. Подпрыгивала юбчонка-поясок над плотными высокими бедрами, и девушка задорно размахивала парой бус. Планета другая и бусы на груди другой девушки, а бедра у Машеньки… покруче. Конец паузы.

Живо промелькнули в сознании картины чувственных игр; сумасшествие в глазах Вале-Рии, разлохмаченная черно-рыжая шевелюра, с запутавшимися кедровыми хвоинками. Будто отзываясь на мысли, Маша часто и глубоко задышала, потянулась, приподнимаясь на носках и протяжно-утомленно закричала, сливаясь голосом с водопадом.

Открыла глаза, долго смотрела, бессмысленно и бездумно улыбаясь; торопливо двинулась навстречу, обняла и прижалась; перехватывала руками по телу, целовала, пыталась раздевать, — все одновременно. Непривычная и ненормальная ситуация, когда женщины пытается напористо «рулить», пресекая стремление партнера поучаствовать в процессе: то ли девушка «намечтала»

себе предварительно сценарий, то ли по жизни сексуальная активистка.

А я компромиссный, и если противник, размахивая шашкой, с криком «Ура!», рвался в бой, привычно делал шаг назад и заманивал «на свою территорию», где работали мои правила игры, и где не знал поражений. Охотно предоставил Машеньке полную свободу, внимательно следил, быстро выполнял ее желания, и результат не заставил себя ждать. Машенька вздрогнула в оргазме, и, приостановившись, недоуменно прислушалась к себе, — рано, и вновь мышцы живота передернула сладкая судорога. Наслаждение нарастало, и каждая новая потяжка мышц длилась дольше, а тело перестало подчиняться мозгу, — вздрагивало, отдаваясь наслаждению.

Активность партнерши дольше удерживает «самца на высоте» — аксиома. Стремление Маши получить все и сразу сняло ответственность за результат и позволило дистанцироваться, наблюдать любовную игру со стороны. Грубо говоря, Машенька уготовала мне роль шеста в стрип-баре, вокруг которого самозабвенно крутилась изобретательная танцовщица, и я с удовольствием отдавал должное фантазии и опыту; «не теряя головы», позволял девушке выплеснуть накопленную одинокими ночами энергию.

— А теперь моя очередь, — почти строго шепнул в розовое ушко. И раньше подозревал, что тело Машеньки и глазам, и рукам, и губам сладко и, не пропуская достопримечательностей, округлостей и выпуклостей, «пропутешествовал» сверху до кончиков мизинцев на ногах и вернулся обратно под сладостные стоны и страстные шепотки…

Отдыхая, забрались в «естественное джакузи» — наполненную горячей водой нишу в скале, с выбивающимися со дна струйками горячей воды. Маша перевернулась на живот, подтянулась по моей груди повыше, потеребила губами нос и просто сказала:

— Ты меня не любишь, — подождала ответа, еще подтянулась вверх и, плотно умостившись на мне сверху, вздохнула и добавила. — И я тебя не люблю. Какая-то линейка, полоска блестящая в душе, которую не могу перешагнуть… Не хочу сближать два разных мира, а с тобой быть хочу. Ненормальность.

— Сам иногда вздрагиваю от гримас любви и не знаю, любить или говорить о любви, или совмещать как-то.

— Наверное, шлюшкой меня считаешь?

— Интересно вопрос поставлен. Шлюха и порядочная женщина — это не два разных полюса, одна всегда есть в другой в той или иной степени. В тебе кого больше?

— Юморист безответственный, а мне к мужу с повинной головой возвращаться.

— Проверен временем?

— Любит и не бросит, — коротко и твердо подтвердила Маша.

— Любовь к женщине — ответственность; видимо, твой мужчина это понимает, а супруга слабинку дала; впрочем, жизнь безгрешной не бывает, а если бывает, то не жизнь, — я забросил руки за голову, давая девушке свободу, и Маша не замедлила вытянуться и улечься удобно и надежно; благодарно поцеловала и заговорила:

— Я встречи с тобой три года ждала: легенда, романтический герой, рыцарь космоса. Вале-Рию встретила, всю в безутешных рыданиях и не просыхающих горючих соплях, и отобрала бусы; а тут и вы с аппендицитом, чуть из корабля от счастья не выскочила, торопилась навстречу бежать и стихи читать.

— Т-с-с, — я дернулся в сторону и шутливо свел брови, — даже не пытайся бередить почти зажившие раны. В юности на дне рождения одноклассницы две поэтки взяли в плен и начали стихи читать, поминутно спрашивая, нравится или нет. Воспитанный и деликатный я притворно восторженно мычал и кивал. Девицы закатывали глаза и, завывая голосами, фонтанировали новыми стихами. Литературно изнасиловали и отравили вечер. Теперь только проза.