Чтение онлайн

— Точно, — облегченно выдохнул механик. — Один грамм такой планеты весит, как целая галактика.

— И все-таки уроки, Саша, пропускать не следовало, — грустно улыбнулась Галя. — Один грамм той планеты весит ровно один грамм, а вот кубический сантиметр, как ты и сказал, весом в галактику.

— Ну, да; ну, так, — снова засмущался Сашка. — Не умею думать так глубоко, широко и всеохватно, но вы же поняли.

— Две версии — это дилемма. Есть из чего выбирать, — я твердо взглянул на штурмана, и смех в глазах Отрепьева сменился испугом и растерянностью:

— Командир,

ты что задумал? — срываясь на шепот, спросил Гришка.

— Пока ничего. Прорабатываем версии. Давайте сейчас отдохнем, наберемся сил, на Вуди-Руди они вам понадобятся. Гриша, ты тоже свободен, за космосом Галя последит.

Наконец-то смогли наговориться и насмотреться друг на друга. Множество обязанностей и нестандартных ситуаций не оставляли времени на душевные разговоры и чувственные воспоминания.

— Галчонок, ничего не пропуская, какой черт тебя в Америку занес?

— Родители, — Галя улыбнулась теплой вспоминательной улыбкой. — Когда Сашка (Штольц) вместе с тобой поступил в школу космолетчиков, добропорядочных бюргеров чуть удар не хватил; они же знают, что космонавты долго не живут. «Унзере фамилия (нашей семье) хватит один труп», — сказали они и отправили меня в Америку, подальше от тебя, но я придумала, как встретиться.

— Плохо придумала: с америкосами у нас вооруженный до зубов нейтралитет, причем они всегда нападают, якобы случайно, первыми. Большое счастье, что немецкая пунктуальность в Кольке-стажере взяла верх над русским «авось», он не проявил инициативу и не сбил вас на подлете.

— Стало страшно.

— Колька — хороший солдат; не стреляет без команды и продолжает выполнять ранее поставленную задачу, пока не поступила новая вводная.

— Тебя всегда смешила эта черточка в характерах моих родственников.

— И сейчас смешит, но больше радует, когда есть надежные, обязательные друзья-сотрудники. Космос и без того малопредсказуем. Ты о себе начала рассказывать.

— Уже все, — Галя засмеялась, прижалась плотно и прошептала. — Росла, училась и ждала встречи.

Энергетика прикосновений родного человека — это и терапия и профилактика. Поэтому люди тянутся потрепать по плечу, по волосам, взять за руку: успокоился и поддержался, успокоил и поддержал. Теплая волна прошла по телу от ласкового прикосновения и теплых слов.

— Стыдно признаться, но я так и остался тупым безынициативным исполнителем, послушным попутному ветру. Развела судьба, значит, так было надо. Потерял столько времени — жил без тебя.

— Или взрослел и готовился к встрече…

— Не готовился, а тупо плыл по течению. Все теряем: кто целую жизнь, а кто отдельные крупные куски, но как винить внешние обстоятельства? Потери надо искать в себе: недосмотрел, недодумал, не так себя повел, поленился…. Встречи с тобой хотелось, но и пальцем не шевельнул; радостно вспоминал уютное теплое сопение над ухом, и не озаботился расспросить Штольца о его большеглазой сестренке. Только-только начал осознавать свою тормознутость: события управляют, а я ни разу не шагнул за очерченный круг, не попытался заставить мир вести игру по моим правилам.

— Ты сильно разозлился, будто

оправдываешься… или споришь с кем-то.

— Злость на себя вне конкуренции, никак ее другие злости не компенсируют, — заглянул в почти круглые карие глаза. — Еще только предстоит научиться принимать собственные решения.

— Это говорит лучший космолетчик земли, — по-доброму засмеялась Галчонок. — Представляю, как комплексуют остальные пилоты.

— Они не успевают дорасти до комплексов…. мы сбиваем их раньше, и, поверь, без удовольствия, — работа такая. Накапливает, грузит в душу такое, что не хочется и с самим собой обсуждать.

— Груз достигает «критической массы», и у психиатра очередной пациент, — Галя мягко улыбнулась. — Продолжай, говори, нужно быть откровенным, хотя бы с собой… и со мной. Вуди-Руди, — Галя показала яркую зеленую точку на экране. — Правда, что твой экипаж — отцы многочисленных семейств на планете?

— Правда, — не стал я отпираться. — Бездумно наследили… Переходим на орбитальный полет, приготовься к перегрузке: посадка будет жесткой.

Галя посмотрела укоризненно, легла в противоперегрузочное кресло и пристегнулась.

— Здравствуй, любвеобильная зеленая планета, — тормозя на остатках топлива, я дотянул корабль на место прежней посадки, между хвойным лесом и серебристой рекой; на полянку с изумрудной травой и уютной тропинкой, гостеприимно уходящей в сторону леса.

Выработав топливо, остановились двигатели. Галя поднялась с кресла и, морщась от боли, разминала суставы рук и ног:

— С гаремом познакомишь, султан?

— Если согласишься стать любимой женой.

— Я подумаю, — серьезно ответила Галя, приблизив к моему лицу большие почти круглые глаза.

Корабль плотно стоял на грунте, напряжение отпустило, и, как следствие, мгновенно навалилась усталость; обмякшие плечи, плетьми повисшие руки. Неделя почти без сна, работа «на нерве», — истощили, вымотали организм. Осмотр и ремонт повреждений корабля, полученных при «жесткой посадке», можно оставить на потом. Сейчас только спать, приводить себя в рабочую форму.

Наверное, годы поджали. Двадцать семь для космолетчика — большой возраст, когда риск внезапной смерти особенно высок, тем более, жизнь старательно подводила к обострению. Все чаще возникало ощущение, что вот-вот и разорвется или тихо остановится сердце, не выдержав запредельных нагрузок, и голос «садился» до шепота — легкие не могли с достаточной силой выталкивать воздух.

Старушка в надвинутом на глаза темно-сером капюшоне, никогда не отходящая далеко от пилотского кресла, легонько качнув вперед острую косу, внимательно смотрела и придвигалась ближе. Радость жизни и любовь отодвигались, заслонялись необходимым, насущным и обязательным. Душевные порывы уже не поддерживало уставшее тело. Секс с Галей не состоялся.