Полёт "Голиафа"
Шрифт:
Они теперь уже с неким уважением смотрели друг на друга.
– Только почему вы стали действовать, направляясь из Петербурга в Париж? Вы, я так понимаю, сели в Париже и могли бы сделать всё, пролетая над Россией.
– Тогда, если бы подозрение пало на меня, мне бы сложно было затеряться среди русских, - усмехнулся молодой человек, - Гораздо проще сделать это во Франции или в той же Пруссии. Да и до родины недалеко!
Он нервно сжимал кулаки.
– К тому же взрыв лучшего дирижабля Британии в воздушном пространстве Российской Империи мог бы послужить причиной войны.
– Ну-у...
–
– Но некоторые горячие головы, сидящие в нашем парламенте, посчитали бы её крайне удобной.
Они вместе рассмеялись. Это помогло хоть немного разрядить обстановку.
– Я подозреваю, что мистер Монтгомери не так уж давно застраховал "Голиаф" на очень крупную сумму... я прав?
Хитро улыбнувшись, мистер Палмер кивнул:
– И не только "Голиаф", но и все свои дирижабли.
– И всё это было затеяно для того, чтобы получить страховку и спасти фирму от банкротства? Я снова прав?
Вместо ответа Девид спросил его:
– Откуда у вас такое хорошее произношение?
– Индия, - коротко ответил Кирилл.
– Вы там бывали?
– удивился Девид, - Да-а, красивая страна.
– Значит, и вы там были? То есть то, что вы говорили про свои путешествия...
Пробиваясь сквозь тучи, лучи солнца проникали в помещение и, отражаясь от зеркал, освещали стены и двоих мужчин, сидевших друг напротив друга.
– Я не лгал, - улыбнулся мистер Палмер, - И не солгу вам, если признаюсь, что я - Монтгомери-младший.
– О-о, как интересно!
– улыбнулся Кирилл Петрович, - Признаюсь честно, у меня была мысль о том, что вы могли бы даже иметь с мистером Монтгомери родственные связи... С моей стороны не будет дерзостью, если я попрошу вас поподробнее рассказать об этом?
Мужчина тихо рассмеялся:
– От вас ничего не скроешь. В конце концов, рано или поздно вы бы, наверное, разузнали и об этом! Что же, если это хоть как-то может смягчить мою вину...
Девид также наклонился к Кириллу поближе и продолжил свой рассказ:
– Я - младший сын в семье. Разгильдяй и тунеядец - разумеется, с точки зрения отца. Мне не хотелось просиживать в душных конторах всю оставшуюся жизнь. Я взял некоторую сумму денег и отправился в путешествие, сам не зная - куда и зачем. Именно тогда я сменил в паспорте свою фамилию с Монтгомери на Палмер, чтобы не позорить имя отца, - он задумался, подбирая нужные слова, - Путешествие затянулось на долгих десять лет. Когда я вернулся, то отец... немного изменил своё мнение обо мне. Мой старший брат был сбит на улице паромобилем, а средний после потери родственника стал пить. Я для отца оставался последней надеждой. Добавьте ко всему этому то, что семейная фирма была на грани разорения. Отец был в крайне подавленном состоянии. Он слёг, а делами стал заведовать наш управляющий. Я решил доказать отцу, что ещё на кое-что способен.
Он всё также сжимал и разжимал кулаки. Было похоже на то, что британец переживает смешанные чувства, хотя с другой стороны, подумал Кирилл, это могла быть и игра на публику. Девид своей историей словно бы пытался разжалобить собеседника, дабы впоследствии просить о снисхождении.
– Я узнал, что все наши дирижабли были застрахованы - какие-то на большую, какие-то на меньшую сумму. Самым дорогим в этом
плане оказался "Голиаф". В письменной форме я отдал распоряжения, чтобы на борту судна появился ещё один зажигатель в курилке и чтобы в верхних комнатах, поближе к обшивке, персонал стал оставлять открытый огонь - свечи. Я аргументировал это удобством для пассажиров. Многие соглашались, но некоторые не одобряли, ссылаясь на старые нормы правил безопасности. Да, и кстати - никто из команды меня, как сына мистера Монтгомери, не видел в лицо.– Очень удобно, когда вы хотите инкогнито совершить рейс на "Голиафе", - улыбнувшись, заметил Кирилл.
– Да, и я этим воспользовался.
– Вы надеялись, что кто-то совершит ошибку и дирижабль взорвётся без вас?
– Да... надеялся..., - он откинулся на спину, - Но время шло, а ничего не просходило.
– И тогда вы решили взять дело в свои руки.
– Кирилл Петрович указал ладонью в грудь мужчины, кивнув себе.
– Совершенно верно.
– Как вы пронесли на борт взрывное устройство?
– Ха! Давайте я всё-таки оставлю некоторые секреты при себе, хорошо?
– Хорошо, мистер Палмер. Хотя, могу предположить, что досмотрщики попросту приняли вашу бомбу за карманные часы. Признаться честно, вчера в полутьме ночи в комнате отдыха я и сам принял этот тикающий механизм за часы.
– Кирилл не сводил взгляда с молодого человека, сидящего напротив него, - Что произошло на борту, я и так знаю.
В каюте повисла минутная тишина. Девид обдумывал всё сказанное.
– Значит... я прогорел всего лишь на какой-то ошибке в злосчастной записке?
– покачал он головой.
– Именно так, мистер Палмер, - ответил Кирилл Петрович, - Одно единственное слово.
– И если бы я всё написал грамотно, то вы бы так и не узнали о моей личности? Всего лишь исправил бы одну ошибку...
– О не-ет! Ваша ошибка заключалась в том, что вы вообще стали писать эти записки. Вам следовало бы сидеть в своей "норе" и не высовывать носа. Но нет! Вы посчитали себя умнее! Вы решили пригрозить мне первой запиской.
– Но вы не поддались.
– Да, и тогда вы решили избавиться от меня с помощью жестяного грузчика... Кстати, а зачем вы вообще держали у себя эту перфокарту с моделью поведения убийцы?
– Нет, не убийцы. Это была перфокарта для автоматонов-телохранителей. Я рассчитывал на то, что он существенно повредит дирижабль, а впоследствии планировал уничтожить перфокарту и списать всё на мифического злоумышленника.
– Но вы и тут просчитались.
– Да, нашлась парочка парней, которые смогли справиться с этим человекоподобным монстром.
Девид хлопнул себя по коленям:
– Хорошо! И что же мне светит? Два? Три года? Или пять лет?
Они одновременно встали.
– Ну же! Расскажите мне, как вы собираетесь разбить сердце моему отцу.
Было понятно, что он продолжает своеобразно давить на жалость, желая, чтобы детектив, в лице подданного российского императора, отпустил его с миром. Но на Кирилла такие методы не действовали.
– Поумерьте свой пыл, мистер Палмер. Я не разбираюсь в британском законодательстве. Всё, что я могу сделать, это передать вас на руки капитану дирижабля - месье Шаплену. А уж что он будет с вами делать - это не дано знать даже мне.