Поиграем?
Шрифт:
— Нет, — закатила Аннабель глаза, — Мои же доводы о том, что не стоит спонсировать всяких…
— Я видел в нашей библиотеке одну такую, — не обращая на неё внимания, проговорил Дамиан, — Она достоверна. Родители умыкнули ее у Аррингтонов на одном из приемов.
— На кой черт? — усмехнулась Скардино. Как хорошо, что они всей семьёй плохие люди. А то иначе, где бы она ее взяла?
— Да просто так. — посмеялся Дамиан, — Веселит безнаказанность.
— Спасибо, — через некоторое время всё же сказала Аннабель.
— Кстати. — повернулся к ней Дамиан, допив свой стакан, — У любимой сестры случайно нет денег?
— А почему же их у любимого брата нет? — ехидно парировала Скардино, сомкнув руки на груди. Все счета поди уже вычистил. Прибьёт эту паршивку, если встретит. Сколько он слил в неё, учитывая, что он имеет доступ, как к общему семейному счету, так и к своему личному?
— Наличка закончилось, а ехать в банк у меня нет желания, — задумался Скардино.
— Я для этой…. Кьяры, — сдержалась Аннабель, минуя слово дрянь. Обидится. — Ни копейки не дам. Понял? Вытащит сейчас из тебя добренького эта церковь все денежки.
— А ты не для Кьяры, ты для меня, — улыбнулся Дамиан, протянув ей блюдце с сыром.
Аннабель насупилась, всё также держа скрещенные на груди руки. Тысячи разных мыслей витали сейчас в голове от «Хрен ей» до «Ну это же Дамиан». Чёрт. Всё так же подозрительно и недовольно смотря на брата, она взяла один кусочек, положив его в рот.
— И сколько тебе надо? — выделила она по особенному второе слово.
— Тысяч десять-пятнадцать вполне достаточно, — хмыкнул Скардино, всё еще улыбаясь одним уголком.
Смерив его недоверчивым взглядом, Аннабель покачав головой, потянулась рукой к своему декольте, выуживая оттуда небольшой скрученный предмет. Отсчитав ровно двадцать тысяч золотых купюр, она протянула их брату.
— Благодарю, — выдохнул он, возвращаясь к своему занятию. Уже в сотый раз, закатив глаза, Аннабель развернулась на сто восемьдесят градусов. Блаженный.
Подкурив сигарету, Рэн стоял у подоконника, обхватив его одной рукой. В голове была куча мыслей и одновременно ни одной. Вроде как и витали какие-то планы и идеи, а вроде и полный штиль. Корпус и плечи были напряжены. Где-то внизу живота он отдаленно чувствовал тянущие ощущения, какие-то слабые шевеления. Ни наслаждение, ни удовольствие, ни мурашки, спазмы или оргазм, в конце концов. По его мнению, что-то из этого он явно должен был ощутить во время того, как ему прямо сейчас, делала минет молодая и вроде красивая девушка. Но как то не срослось. Вместо этого, ему с каждой секундой лишь становилось все более мерзко от того, как ее скользкий язык и слюни ощущаются на гладкой и нежной коже. Он буквально оказал ей огромную честь, позволяя дотрагиваться до своего самого дорогого, важного и хрупкого органа. Позволил, потому что этот самый орган не переставая ныл, а живот то и дело сжимался от судорожных возбуждающих позывов. Он и не помнит, что был настолько падок на секс. В адекватные периоды своей жизни, когда он не спал с представительницами вражеских кланов, он мог обходиться без этого процесса месяцами и не ощущать вообще никаких дискомфортных ощущений. По этому поводу у него была только одна мысль и кажется именно она и была верной. У него просто не было хорошего секса и он банально не знал, что это может приносить настолько много удовольствия. Конечно, теперь хотелось все время это повторять. Но что касалось конкретного момента, то он все больше жалел о своем решении. Удовлетворения не появлялось вообще. У него кажется и встал то только потому, что он крайне ярко представил, что перед ним сейчас Скардино и это ее сочные губки обхватили его плоть. Но это не помогло надолго. Он не смог обмануть мозг, а член обмануть не выйдет и подавно. Так отвратительно Скардино бы не смогла. Настолько отвратительно, что возбуждение не только не появлялось, но и стремительно падало вместе с… Просто падало.
— Тебе что совсем не нравится? — вопросительно взглянула на него Мэддисон, обхватив член рукой, видимо осознав, что дела шли не очень.
— Нет, — абсолютно искренни ответил Аррингтон, выдохнув дым в сторону. — Завязывай.
— Я сейчас всё мигом исправлю, — весело улыбнулась Мэддисон, проведя одной ладонью, ему под застегнутую рубашку. Рэн моментально перехватил ее, отбрасывая в сторону. В этот же момент, он и сам отошёл, отвернувшись к окну. Фу. Одно слово в голове, фу. Гадство. Спешно застегнув штаны, он глубоко вздохнул, выкинув окурок в урну.
— Прости я сегодня что-то не в форме, — протерла рот рукой Мэддисон, встав на ноги. Аррингтон лишь мимолетно посмотрел на неё, ничего не ответив. Даже от этого взгляда внутри появилось ещё большее отвращение, чем до этого. Не в форме она. В голову закралась мысль о том, сколько мать ее вообще через этот рот прошло органов, если она так легко на это соглашается?
— Может, повторим завтра? — вновь произнесла Мэддисон, но в этот момент за ее спиной уже хлопнула дверь. Ушел. Быстрым шагом добредя
до своей спальни, он закрыл на щеколду дверь. Внутри зверствовала злость и абсолютное отвращение. Так гадко ему еще в принципе не было в жизни, тем более после сексуального контакта. Он буквально на коже ощутил это омерзение и брезгливость, что липкой и гадкой субстанцией облепили его с ног до головы. Нервно расстегивая пуговицы, он рывком сбросил с себя черную ткань. Той же участи последовали и брюки и черные боксеры. Накинув на себя черный, шелковый халат, он ненавистно посмотрел на собственные вещи посреди комнаты. Мгновенье, и они вспыхнули черно-зёленым пламенем, менее чем за минуту, оставляя за собой лишь кучку черного пепла. Всё равно он бы их больше никогда не надел. Чуть хмыкнув, он не мешкая прошел в ванную комнату, закрывая за собой дверь. Проведя под горячими струями почти целый час и надушившись всем, чем только можно, он вновь вернулся в спальню. На душе стало гораздо легче. Ощущать себя мерзким и грязным, ему абсолютно не понравилось. Нет. Теперь давать свой член кому попало, он не станет. Решит эту проблему позже. Всё равно, сейчас ни о каком возбуждении и речи не шло. Хоть за что-то спасибо этой Мэдисон. Вспоминая то, как она пыталась его съесть, стояк вообще напрочь пропадал. Тем более у него есть другие дела. Подойдя к столу, он вынул из выдвижного ящика прозрачную ампулу. Именно туда он погрузил волос, что так удачно заметил на своей одежде, придя ночью из той гостиницы. Он вновь забыл взять у Скардино хоть что-то из вещей, так что эта неожиданная находка была очень кстати. Эта не просто ее личная вещь. Это ее волос. По нему он абсолютно точно сможет посмотреть и послушать всё, что хочет весьма качественно. Достав свою любимую черную свечу, что он к слову отлил сам, специально для этих целей, он вновь глубоко вздохнул. Нужно было настроиться. Чиркнув длинными спичками, он зажег черное пламя, вытаскивая длинный волос из ампулы, положив его на плоское зеркало. Прикрыв глаза, он принялся нашептывать заученные, и буквально накарябанные на сетчатке глаз слова. Черный воск капал на тонкий волос, пламя разгоралось все больше, а тьма перед глазами стала сменяться картинкой.— Ты что паршивка, совсем ахринела? — раздался в его ушах знакомый обнаглевший голос. Рэн хмыкнул, не открывая глаз. Что она еще могла делать, как не портить кому то настроение своим гадким языком? Еще буквально мгновенье, и он уже отчетливо увидел и Аннабель, и стоящую напротив неё служанку, что опустила вниз лицо.
— Простите мисс, — чуть эхом ответила служанка, — Просто мне говорили прибрать у вас и…
— Я разве тебе дряни это говорила? — перебила ее Скардино. — Ты что тут вынюхиваешь, а? — подошла она ближе к девушке.
— Просто Энн забрала ваша мать, а меня отправила сюда вместо неё — прозвучал неуверенный ответ. Кажется, она боялась этой дряни до чертиков.
— Для особо тупых, я повторяю еще раз Нора, — сверкнула огромными, бирюзовыми глазами Аннабель. Отчего Аррингтон явно ощутил некие шевеления в грудной клетке. Сексуально.
— Тебе. В мою. Комнату. Заходить. Нельзя. — отчеканила она, по одному слову, активно жестикулируя.
— Простите мисс, я всё поняла.
— Если я тебя дрянь только заподозрю в том, что ты что-то искала, — раздраженно выдохнула Скардино. — Если я только увижу, что ты продолжаешь виться вокруг Дамиана, — стиснула зубы Аннабель, подойдя в плотную к Норе, приблизившись к ее лицу. — Я тебя заживу сожру сучка, поняла?
— Поняла, — судорожно кивнула служанка.
— Вон пошла, — кивнула подбородком Аннабель, и через некоторое время осталась в комнате одна. Ну по крайней мере она так думала. Какая же стерва. Был ли хоть один человек, с которым она разговаривала нормально? По его мнению, она вообще не умела этого делать. Такой дрянью надо было еще постараться уродиться. Интересно, она не собирается переодеваться? — вырвался таки из потока мыслей интригующий вопрос.
— Чёрт. — шикнула Аннабель, посмотрев на часы. Пройдя к столу, она потянулась к своей груди, вытаскивая оттуда круглый сверток золотых купюр. От этого движения, Рэн глухо сглотнул у себя в комнате. Как бы он тоже сейчас хотел прикоснуться к этим шикарным малышкам.
— Ну вот и славно, — тем временем проговорила Аннабель, закончив свой отсчет. Открыв окно, она высунула туда голову. Распущенные и прямые сегодня волосы свесились вниз. — Мортиша! — крикнула она, но ничего не произошло. Что за Мортиша? Это они так между собой общаются? Открывают окно и громко орут? На животных они всё-таки похожи больше, чем думают. Когда и через еще минуту ничего не произошло, Скардино издала не ясный клокочущий звук, что немного бил по ушам. Почти сразу после этого, в комнату влетела летучая мышь. Вон оно что. Аррингтон чуть усмехнулся. Вот они, ее единственные друзья.