Поиграем?
Шрифт:
— Была занята агитацией.
— Смешно, — скрипучим смехом разразилась Патриция, — Ваша хилая, предвыборная компания не выдерживает вообще никакой критики. А особенно твои хабалистые выходки на дебатах. Ты такая никчемная Аннабель. Настолько, что даже переплюнула своего брата.
— Я не никчемная, — поджала губы Скардино, почувствовав себя максимально мерзко. Ей что опять 10 лет или что?
— Еще, какая никчемная, — протянула Патриция, — Посуди сама. Что ты можешь? Какая от тебя польза? Твой брат хотя бы ведет бизнес, а от тебя нет вообще никакого толка. Только пустая трата денег.
— Мне нужно идти, — выдохнула Скардино. Смысл тут оставаться? Бабка просто хочет самоутвердится. Просто привести в норму униженное эго. Она тут не причем. Не причем. Не причем, — повторяла она без конца в своих
— Я не отпускала тебя, — холодно бросила миссис Скардино.
— А я не спрашивала, — чуть дрожащим голосом бросила Аннабель и так, не обернувшись, поспешила к дверям. Силясь не шмыгнуть носом или не всхлипнуть. Много чести этой сволочи еще рыдать из-за неё. Да и вообще нечего рыдать. Взяла моду. Аррингтон плохо влияет на неё. Открыл там какую-то слезливую воронку. Она точно провела закономерность. Она в жизни не плакала столько, пока не стала с ним общаться.
Рэн стоял возле зеркала в своей спальне. Застегнув пуговицы на манжетах черной рубашки, он наоборот расстегнул пару пуговиц на воротнике-стойке. Время близилось к девяти часам. А это значило, что он покидает родные домашние стены и уходит гостить в уже даже привычное место. Ну, а что? Нарушать традиции, плохая примета. А он человек суеверный. Тем более как он мог не прийти после той встречи в лесу. Весь день об этом думает. Как так вообще получилось, что они решили даже не скрываться? Да уж. Его ошибка. Надо было сдержаться. Хотя ее брат всё равно ничего и никому не расскажет. А его…. А вот почему молчит его брат это тот еще вопрос. Вряд ли боится побоев. Еще и ходит такой подозрительно дружелюбный. Молчаливый. Странно. Очень странно. Добрый Джеффри — это страшно. Добрый Джеффри — это неизвестность. Добрый Джеффри — это скрытая угроза. Лучше бы он вел себя как обычно. Сколько бы он не наблюдал за ним, ничего не мог увидеть. Заметить. Вроде все как обычно. Ходит себе и ходит. Занимается привычными делами. Абсолютно привычный распорядок дня… Дверь в комнату слабо скрипнула.
— О, какая прелесть, — протянул вошедший Джеффри, осмотрев его.
— Проваливай отсюда, — закатила глаза Рэн, взяв с тумбы свой одеколон, обрызгав себя с ног до головы. Для надежности.
— Для своей благоверной стараешься? — ехидно улыбнулся Аррингтон, — Так мило.
— Говори, если что-то хотел и вали, — качнул Рэн головой. Только его тут и не хватало для полного счастья.
— А ты что не будешь тренироваться перед завтрашним днём? Или решил уступить?
— Я итак в своей лучшей форме. Выше уже не прыгну, — отмахнулся Аррингтон. Какой смысл тратить силы и время? В какой-то супер гибкости он никогда не был замечен. Сделает, что сможет. Один вечер тренировок не сыграет никакой роли.
— А мне вот интересно, вышла бы твоя возлюбленная из леса, если бы в тебе, впервые за 22 года не проснулось благородство? — ехидно протянул Джеффри, облокотившись плечом о шкаф.
— Абсолютно не понимаю, о чем речь, — усмехнулся Рэн. Он и не надеялся, что его брат ничего не видел и не слышал. Этот сучок обладает как минимум шестью парами глаз и семью парами ушей. Все отлично функционируют.
— Ох, видно мне что-то показалось, — уголки губ опустились вниз.
— Ну, ладно, — улыбнулся Джеффри, — Передавай Аннабель пламенный привет. Жду, не дождусь увидеть ее завтра в обтягивающем костюмчике, — нарочито прикрыл он глаза, покачав головой. Не обращая внимания на раздраженный взгляд, он, поправив свой галстук-бабочку, удалился на выход из комнаты.
Плотно закрыв дверь, проворачивая задвижку Рэн, отошел к своей нише, скрываясь в темноте. Как обычно оказался в каморке и прошел в проход по коридору. Он не знал, откуда у него всегда такая уверенность, что именно в этот момент, у Скардино не гостит мама или папа, которые пришли поболтать на сон грядущий. Вот чудно будет, если он в этот момент из картины выйдет. Усмехнувшись своим же мыслям, Аррингтон открыл проход в комнату, опять безосновательно уверенный в том, что там абсолютно точно больше никого, кроме Скардино, нет. И оказался прав. Правда, сама хозяйка комнаты, конечно, удивила весьма необычным занятием. Стояла в своем черном халатике у тумбы и пыталась открутить остроконечную крышку от какой-то вытянутой банки. Так пыталась, что даже язык высунула. Забавно. Всегда у неё что-то новенькое.
— Даже интересно, — посмеялся Аррингтон, закрывая картину и проходя к девушке.
—
На, помоги лучше, — раздраженно выдохнула Аннабель, всучив ему гладкую банку с белой крышкой, которую кажется, вообще нужно было надрезать, дабы выдавливать содержимое.Аррингтон усмехнувшись, покрутил тару. Так и не поняв, что это было, он, чуть надавливая, открыл тугую крышку. Вроде ничем не напахнуло.
— Здорово. Давай сюда, — улыбнулась Скардино, радостно осмотрев банку. Отойдя к столу, она плюхнула из неё какую-то бесцветную дрянь в маленькую миску. Аррингтон чуть поморщился от самой консистенции. Какое-то мерзкое желе.
— И что это?
— Это свежая слизь, — удовлетворенно вздохнула Аннабель, достав из тумбы широкую кисть.
— И зачем она тебе? — подошел ближе Рэн, осматривая массу. Даже предполагать не будет. Все равно не угадает, что там зародилось в этой голове.
— Моя бабка очень обидела меня сегодня, и я решила, что больше не дам так к себе относится безнаказанно, — уверенно проговорила Аннабель. Она пришла к этому решению сегодня. Она никогда не давала себя в обиду. И вот настал час, когда и бабка тоже потеряла свою неприкосновенность. Мать ни во что не ставит ее, и она тоже не будет. Хватит. Хватит срываться на неё, мучить и унижать. Не выйдет. Она уже не беззащитный ребёнок. Все это в прошлом. Пусть ищет другую игрушку для битья.
— И как тебе в этом поможет слизь? — хмыкнул Рэн, — Привяжешь к кровати и скормишь её бабке насильно?
— Всё то у тебя Аррингтон с привязыванием к кровати, — усмехнулась Аннабель, подняв глаза на часы.
— Почему нет? — мотнул он бровью. А что? Очень неплохое времяпрепровождение.
— Мы всё еще про мою бабку? — посмеялась Скардино, а Рэн лишь покачал головой.
— Хочешь пойти со мной? — хихикнула Аннабель, прижав миску к себе, подойдя к двери.
— Хочу, — просто согласился Рэн.
— Чудно, — прошептала Скардино, открывая задвижку. Махнув ему рукой, она словно тень, проскользнула в коридор. Тихими, невесомыми шагами она бесшумно пробежала до поворота к лестнице.
— Вот весело будет, если меня тут кто-то увидит, — тихо проговорил Аррингтон, присев за перилла вместе с девушкой.
— Не переживай, с той стороны может выйти только Дамиан, — усмехнулась Аннабель, покосившись на лестницу, — Бабка ложится спать в 9, — прошептала она, — Перед этим всегда спускается выпить какой-то там отвар. Всегда сама готовит. Никому не доверяет сволочь.
— И что? — тихо посмеялся Рэн. Никогда бы он не подумал, что будет сидеть за периллами лестницы в доме Скардино и прятаться от бабки Аннабель. Весело прогрессирует его жизнь, конечно.
— Шшш, — приложила Аннабель палец к его губам, и тихонько пробежала к широкой лестнице. Макнула большую кисть в миску и добро смазала почти всю переднюю половицу. Пройдясь на второй слой, она шустро сиганула обратно к парню и, схватив его за руку, потянула к повороту, переходя на бег, ибо с противоположной стороны послышался шум. Через минуту там появилась Патриция, что шаркая тапками, шла по коридору. Полы ее длинного бордового халата обрамляли закрытую ночную сорочку. Закусив губу Скардино, чуть выглядывала из-за поворота на пару с Аррингтоном в ожидании. Патриция недовольно осмотрела обстановку, на секунду остановившись. На лбу залегла глубокая морщина. Не увидев ничего подозрительного, она продолжила путь, однако, не пройдя и пару шагов ее правая нога соскользнув со ступени, полетела вверх. Она, не удержавшись по инерции, подалась за ногой всем телом и уже через секунду с диким криком, полетела вниз по ступенькам. От шока и боли она даже не смогла предпринять хоть каких то попыток к спасению, поэтому кубарем катилась до самого второго этажа, где благополучно и затормозила о твердую стену, издав последний вскрик, наконец, замолчав. Аннабель с озорным блеском в глазах наблюдала за этим зрелищем. Тихо хихикнув, она закрыла рот ладонью, абсолютно полностью удовлетворившись сполна. Правда, в ушах шумит. Переполошила старая ведьма весь дом своим ревом. Аяяяй. Как нехорошо. Между прочим, она сама только что, взяла и нарушила два своих урока, что с болью вдолбила в нее когда то. Первое, это то, что аристократам, в общем-то, нельзя падать и спотыкаться, ибо это в любом случае выглядит жалко и с этим ничего не поделать. А во вторых, если все-таки упал, не издавать вообще никаких звуков. Ведь это не только жалко, но и унизительно смешно для других. Да уж. Просто оценка два бабушка Патриция. Плохо. Очень плохо.