Похищение чародея
Шрифт:
Комиссар ВРК майор Тильви Кумтатон.
Временный гражданский губернатор Джа Локри.
Вспольного на острове не было. Так мне сказали солдаты у дороги. Все-таки я добрался до острова, снял показания сейсмоскопа, проверил датчики, поискал, нет ли записки от Юрия Сидоровича. Мне хотелось думать, что он пьет чай в сосновой роще и не спешит возвращаться, потому что жарко. Но утешить себя было трудно.
Радиотелефон на острове, конечно, не работал, и хоть я потратил еще полчаса на попытки добиться от него толку, ничего из этого не вышло. Отар ждет меня с лентами, а Вспольный пропал. Надо ехать в рощу, разыскать
Когда я стоял на дороге, договариваясь с лейтенантом о машине, мимо проехал «Кадиллак», не гармонировавший с патриархальной обстановкой деревушки. Знакомая птичья голова князя Урао повернулась в мою сторону, и в его взгляде я прочел: «А ты что здесь делаешь?»
Над головой пролетел большой самолет, описывая круг, чтобы опуститься в Танги. В городе уже тревога. Мне приходилось бывать в городах, которые эвакуировали после землетрясений, но эвакуация перед землетрясением — это что-то новое. Чистое небо над головой, земля тверда как никогда, а тебе велят собирать скарб, снимать со стены любимые дедушкины часы и отправляться в добровольное изгнание. Не завидую я майору Тильви, который и сам верит нам лишь по долгу службы. Он рискует — а что, если землетрясения не будет? Это же конец его карьере и сильный удар по его правительству — вот уж князья и другие враги посмеются над военными, которые умудрились выселить целый город, потому что им это подсказали сумасшедшие русские. Меня такие сомнения не одолевали. Часом позже, часом раньше, но землетрясение состоится.
У монастыря я велел шоферу остановиться и побежал к дому настоятеля. Старик, поддерживаемый под руку молодым монахом, шел мне навстречу. Мы остановились в двух шагах друг от друга. Я не знал, как здороваются с настоятелями, и поздоровался по-английски.
Старик что-то ответил. Молодой монах смотрел на меня злыми глазами, словно я хотел причинить старику зло.
Я попытался собрать воедино мой словарный запас.
— Завтра будет землетрясение, — сказал я. — Вы понимаете?
— Понимаю, — сказал старик, как будто я сообщал ему о завтрашнем дожде.
— Надо принять меры, — сказал я.
— Лами, — сказал наконец старик, — увез князь Урао.
Странно, в машине князя Лами не было.
— Он увез ее в Танги? — спросил я.
— Нет. — Старик показал в сторону сосновой рощи.
Плохо. Вспольный уехал в рощу и пропал, Лами уехала в рощу и не вернулась.
Я попрощался со стариком и бросился к джипу. Только забравшись в него, я понял, что бегал по монастырю, не разувшись.
В роще никого не было, на полянке догорал костер, над ним выкипал чайник. Рядом стояли два голубых джипа. Солдатская куртка валялась на траве. Я заглянул в палатку. Там отщелкивал информацию датчик.
Тайна «Марии Целесты» возродилась в новом издании. Никаких следов солдат, сержанта Лаво, Вспольного, Лами… Все исчезли. Солдаты, приехавшие со мной, были удивлены не меньше меня. Я подобрал с травы черную записную книжку Вспольного, с которой тот никогда не расставался. Раскрыл ее — вдруг она оставлена с умыслом, для меня? Но последняя запись была помечена вчерашним днем… Солнце уже спустилось к самому хребту.
Оппозиция была довольно разрозненной. Некий шок, возникший от делового тона нашего воззвания и появления на площади колонны из двадцати армейских грузовиков, наконец достигшей Танги, заставил ее притихнуть. Стаю ясно, что землетрясение — не пропагандистская забава. Мне впервые приходилось проводить такую эвакуацию. Поэтому учились мы на ходу. Например, выяснилось, что люди, узнав о
землетрясении, сразу начали связывать в узлы и готовить к отправке все свое добро. Для такой операции мне не хватило бы и Ноева ковчега. Пришлось дать разъяснение, что с собой можно брать только самое необходимое. Остальное надо выносить из домов и складывать на открытых местах. Мы же гарантируем сохранность имущества. А откуда взять людей для такой охраны? Мы решили в первую очередь отправить грузовики к госпиталю, родильному дому и школам. Детей и больных размещать не в палатках, а в монастыре деревни Моши. Бургомистр, который переехал в Моши и не отходил от телефона, сообщил мне, что настоятель монастыря согласился разместить у себя больных, а вот староста деревни требует, чтобы за школьников ему заплатили. Денег в городской кассе не было, а мы не могли отправить по домам ребятишек с горных трактов, живших в интернатах муниципальной школы и в школе миссии. Мне очень хотелось арестовать этого корыстного старосту, а пришлось добиваться в Лигоне дополнительных ассигнований. Вдруг обнаружилось, что на спичечной фабрике и на лесопилке никого из рабочих нет на месте. Хозяин лесопилки распорядился выдать внеочередную зарплату. Я заподозрил неладное. Ведь на лесопилке работают в основном горцы. Если буддиста не удивишь таким подарком, то горец редко задумывается о будущем. Есть сегодня деньги — их надо потратить. До сих пор в некоторых горных деревнях не сеют, если в прошлом году выдался хороший урожай. Зачем?Я попросил клерка дать мне список всей недвижимой собственности в городе с указанием владельцев. Через час список лежал на столе.
Механические мастерские принадлежали князю Урао Као. Лесопилка — его матери, вдовствующей княгине Урао Валоми-ре. С помощью клерка я выявил у князя еще полдюжины оформленных через подставных лиц владений, в том числе мастерскую серебряных изделий, два магазина и ресторан «Горный воздух». А спичечная фабрика была куплена господином директором Матуром не больше не меньше как в день переворота, и документы на это поступили лишь вчера. А что касается кинотеатра «Кинг», клерк сказал:
— Сегодня в магистрат подано уведомление о передаче прав на кинотеатр господину Джарадхе из Лигона. Интересы его представляет господин Матур.
Здесь крылась тайна, но найти верную ниточку я не мог. И не мог посоветоваться со старым капитаном Васунчоком. Чем князь настолько вывел из себя старого полицейского, что тот поднялся с постели, чтобы догнать князя? Тело Васунчока родственники повезли в Моши.
А что делать с Лами? Вызывать ее или скрыть эту весть до завтра? В конце концов я написал записку для дедушки Маха-кассапы. Записку отвезут с приказом об эвакуации.
Время шло. Я послал солдат поглядеть, нет ли людей за рощей и в той стороне, где скалы, а пока суть да дело, извлек из датчика ленты и быстро проглядел их. Ленты мне не понравились. Похоже было, что землетрясение не дотерпит до завтрашнего вечера. Солнце уже скрылось за хребтом. Тишина мне казалась зловещей. Мои солдаты вернулись, никого не найдя.
Вдруг земля дрогнула под ногами. И еще раз. Пролетела испуганная птица. Солдаты замерли, взволнованно перекидываясь словами. Я спокойно ждал еще одного толчка и не дождался. Мелкие толчки, предвещающие большой взрыв, случаются подобно звонкам перед началом спектакля. Это еще не землетрясение.
Солдаты подошли к нашему джипу. Им хотелось поскорее убраться отсюда. Я последовал было за ними. Послышались голоса. Потом шуршание камней.
— Идут, — сказал я.
Мы встретили их на краю рощи. В сумерках люди казались бесплотными тенями, лишь огоньки сигарет вспыхивали, освещая лица и руки.
— Вспольный! — позвал я.
— Я здесь, Володя.
На нем была слишком узкая армейская куртка и армейские брюки, которые не доставали до щиколоток и не сходились на животе. Владелец этих брюк в одних трусах ежился от вечернего холода в двух шагах сзади.