Похищение чародея
Шрифт:
Забираясь в машину, я посмотрел на часы. Было половина девятого. Мы потеряли на спасательных операциях около получаса.
— Поехали, — сказал я шоферу и обернулся к заднему сиденью, чтобы забрать портфель. Но портфеля не было.
Проводив Володю, я собрался в горы. По договоренности с ним я должен был сначала снять ленты с датчика, находившегося в сосновой роще, затем вернуться на остров и проделать там такую же операцию. Более того, я должен был лично проглядеть все ленты и, если пики на них пересекут красную линию, связаться с городом и сообщить обо всем Отару Давидовичу.
Утро было прекрасное, свежее,
Двухдневная поросль на щеках зудела, и я некоторое время обдумывал, не сбрить ли мне щетину, однако отказался от этой мысли как по причине спешки, так и потому, что надеялся на защиту дополнительного волосяного покрова от докучавших мне комаров, которые омрачали мое в целом полное интереса существование.
— Я пойду в гору, — сказал я новому лейтенанту.
— Подождите, сэр, — ответил мне лейтенант, который уже допросил старосту и ничего от него не добился. — Сейчас мы кончим чинить джип и отвезем вас на машине.
Я посмотрел на шофера нашего старого джипа, который с помощью сержанта Лаво, отстраненного от командования, латал камеры. На мой взгляд, они лишь приступили к работе и не завершат ее раньше обеда.
— Благодарю за внимание, — сказал я лейтенанту. — Я пройду пешком. Тут всего три мили, а утро хорошее.
— Слушаюсь, сэр, — сказал лейтенант, но когда я прошел десять шагов, то услышал за собой топот. Это был сержант Лаво. Я понял, что без эскорта мне не обойтись, и послушно пошел рядом с сержантом, воспользовавшись случаем для того, чтобы попрактиковаться в разговорном лигонском языке.
Минут пятнадцать мы шли деревней и садом, пока наконец не поравнялись с оградой монастыря. Я вспомнил о своем обещании Володе Ли навестить Лами и узнать, как она живет. Я остановился возле ограды, но в монастыре было пустынно, лишь из-за деревьев доносился нестройный речитатив монахов, распевавших сутры. Я не стал заходить в монастырь и нарушать их дневной распорядок, отложив визит на возвращение.
Пыльная узкая дорога шла в гору. Тревожные облака не застилали солнца, но придавали освещению несколько зловещий оттенок. Я представил себе, с какой сокрушительной силой ударяют по этим горам муссонные ливни.
Лаво цокнул языком. Я оглянулся. Лаво стоял, замерев, глядя в кусты, близко подступающие к дороге.
— Что случилось? — спросил я. — Зверь?
И мое сердце невольно сжалось в предчувствии встречи с тигром. Я даже подумал, что хорошо, что Лаво вооружен.
— Нет, — прошептал Лаво, прыгнул в сторону и исчез в кустах. Я остался стоять на дороге. Лес загадочно молчал. Молчали птицы, молчали грозовые тучи над головой.
Рядом послышался треск ветвей. Потом крик. Наверно, это Лаво крикнул: «Стой!» Снова тихо. И тут неожиданно очередь из автомата. Я сделал шаг к стволу большого дерева, чтобы не стоять на открытом месте. Снова тишина.
Минуты через три выше меня на дороге показался Лаво.
— Что же там было? — спросил я спокойно.
— Там люди, — сказал Лаво. — Чужие люди.
— Может, из деревни? — сказал я.
— Нет, не из деревни.
Мы отправились дальше.
— Вы думаете, что это те люди, которые повредили нашу машину?
— Может быть. Но они убежали. Я не стал бежать за ними, потому что я должен идти с вами.
Это прозвучало почти укором.
Я немного утомился, потому что дорога шла в гору. Несколько раз мы останавливались отдохнуть, и Лаво терпеливо ждал, пока я приду в себя. Я подумал о том, что за эти дни я наверняка сбросил килограммов пять. И если дело так пойдет дальше, то к возвращению в Лигон я стану стройным. Это была приятная мысль.
В конце концов, после полутора часов ходьбы, мы вышли на открытое место. Перед нами была пронизанная солнцем сосновая роща, за которой отвесно поднимались освещенные солнцем светлые скалы.
В роще поднимался белый
дымок. Солдаты, сторожившие датчик, сидели у костра и играли в карты. Но наше приближение они заметили издали и приветствовали нас, словно соскучились по людям. Датчик был в порядке. Линии не пересекли красную полоску.Я отправил мать в летний дом. Мать настаивала на том, чтобы ее сопровождал отец Фредерик. Но тот наотрез отказался, потому что считал, что в случае землетрясения его помощь может понадобиться здесь. При миссии была небольшая начальная школа.
Проводив мать, я стал рассуждать о последовательности необходимых действий.
Первое и главное — сделать так, чтобы русские не смогли предсказать землетрясение. К этому было два пути: первый — вывести из строя их приборы. Путь наиболее простой и логичный. К сожалению, перестаравшийся Па Пуо, которого я на свою голову пожалел, закрыл мне этот путь. Повредив джип, он взбесил майора, и тот, чтобы сохранить свое лицо, окружил датчики такой стеной охраны, что для выведения их из строя пришлось бы начать небольшую войну, которая не входила в мои планы. Второй путь заключался в том, чтобы лишить русских документов, на основании которых они делают свои расчеты. К счастью, в этом мне помог капитан Боро. Я знал и о карте (она мне нужна, чтобы представить себе масштабы землетрясения и воспользоваться этим), и о том, что они утром должны были привезти с озера необходимые им для расчетов данные.
С картой ничего не вышло. Зато толстый Матур, который отлично понимает, что, если им удастся эвакуировать предприятия, наша страховка улетучится как дым, постарался на славу. Он так сыграл роль погибающего в автомобильной катастрофе, что русский геолог и его шофер совершенно позабыли, что их машина осталась без присмотра, и унести оттуда портфель было делом несложным. Как слабо разбирается в людях старина Сун!
Нет, поистине во мне погиб полководец. Я люблю и умею представлять мир как поле боя, людей — как солдат или офицеров, обыденные и мирные действия — как военные вылазки, разведку боем. Вот и сейчас, облачившись в старый, добрый, привезенный из Лондона халат, взяв в зубы трубку из шотландского вереска, я планирую бои.
Спасибо отважному Матуру — и назовем его отважным, ибо отвага свойственна лишь робкому сердцу. Что за цена храбрости, если носитель ее не осознает всех опасностей, связанных с его поступком. Воспоем же славу трусливому Матуру!
Итак, мы выиграли время. Майор не сможет рапортовать в Лигон. Лигон не даст санкции на эвакуацию.
Я строю свой расчет на том, что чиновник остается чиновником, даже если он одет в мундир. Чиновнику нужны письменные основания для энергичных действий. Представляю, как сейчас буйствует молодой Тильви, как растерянны его русские советники. Небольшая тактическая вылазка с моей стороны лишила их возможности дать лигонскому чиновнику в руки бумажку с точной датой.
Ведь для полковников в столице русские сейсмологи все же злые колдуны! Все обойдется, уговаривают себя полковники!
Подумаем теперь, каковы резервы у противника? Чем он может ответить на мой удар? Объявить эвакуацию сейчас, собственной властью, майор не в силах.
Майор сейчас разрывается в нерешительности, я наблюдаю за ним со стороны, я холоден сердцем. Инициатива в моих руках. Я знаю, что подполковник Кенги, командующий колонной грузовиков, многим мне обязан, и потому он уже сделал важное упущение — он забыл взять запасные бочки с горючим. Я знаю, что капитан Боро, хоть и страшно боится разоблачения, еще с ночи отправил два взвода на рубиновые копи (оправдательную телеграмму мы ему сделали), на которые якобы напал вождь Вао. Этим он обескровил маленький гарнизон Танги и лишил майора возможности подготовить аэродром для приема транспортных самолетов.