Похищение чародея
Шрифт:
Когда Сато утомился, к делу подключился Матур.
— Госпожа, — говорил он, поглядывая на переводчика По-иза и рассчитывая, очевидно, что тот доведет его речи до сознания мокрого вождя, — вы неправы. Господин Сато поддерживает дисциплину, потому что только так можно контролировать таких диких людоедов, как эти.
Переводя эти слова, По-из даже съежился от негодования. Но стерпел.
— Госпожа, — продолжал Матур, разглядывая меня масляными глазками, — вы же могли нанести травму женщинам и детям!
— Детей я здесь пока не видела, — возразила я. — А что касается женщин,
Пистолет в руке унтер-офицера дрогнул, и Матур заговорил вдвое быстрее:
— В настоящее время я не рискнул бы назвать вас женщиной, мадам Анита! Ваше поведение — не женское, нет! Вы нанесли господину Сато травму, напав на него.
— Если не можете говорить правду, тогда заткнитесь, — оборвала я Матура и почувствовала внутреннее одобрение переводчика По-иза. Но, к сожалению, это одобрение почувствовал и Сато, который только что блаженно улыбался, слушая монолог Матура, а тут, подпрыгнув, ловко ударил По-иза пяткой в бедро. Тот даже упал. А когда я кинулась ему на помощь, Сато сразу же показал мне внутренность пистолетного ствола — такую черную дырочку.
Никто не пришел на помощь стонущему переводчику.
Даже тоненькая девица — переводчица Люба осмелилась лишь приблизиться к его распростертому телу.
Я помогла переводчику встать, опасаясь, правда, что этот маньяк все же спустит курок. Но обошлось. Переводчик мне помогал. Он мог заглядывать в темную голову Сато и угадывать если не мысли его, то господствующие желания. И предупредить меня… На этот раз Сато стрелять вроде бы не намеревался. Он думал, что со мной делать. И придумал.
— Ты, толстый индус, — сказал он, ткнув пистолетом в сторону директора, — вел себя правильно. И говорил правильно. Понятно?
— Понятно, — пискнул Матур.
— Мы сейчас будем говорить. Если эта женщина будет отвечать неправильно, я буду наказывать женщину. Остальным отойти вон туда, построиться и заняться строевой подготовкой! Ответственный — Ут-бе-бе.
Молодой человек, неплохо сложенный, с приятным лицом, вытянулся в струнку и ответил:
— Слушаюсь, господин старший унтер-офицер!
И все голые люди, невзирая на пол и возраст, ушли от нас на ровную площадку. Я смотрела им вслед. И отметила еще одну важную деталь: они шли, поджимая пальцы ног и ковыляя, как люди, которые никогда в жизни не ходили босиком и для которых такая ходьба — мучение. Где же вы потеряли ботиночки? — подумала я.
— И ты иди, — приказал Сато По-изу, который задержался, собираясь, видно, помогать нам.
По-из ушел, а я пожалела об этом — он мог бы мне подсказать и помочь. Я чувствовала, что он добрый человек. Если Сато решит меня неожиданно подстрелить, некому будет предупредить жертву.
Сато огляделся и увидел директора Матура, который послушно стоял в трех шагах от нас.
— И ты тоже! — крикнул он. — Шагать! В ногу! Я вас научу дисциплине!
Матур растерялся.
— А мне зачем? — спросил он. — Я же не дикарь.
— Ты и есть голый дикарь!
Сато издевался над толстяком, и я получила от этого злорадное удовольствие, потому что всегда и всем доказывала,
что любое потворство негодяям ведет к вашему же унижению. Негодяи знают только один язык — язык силы. И я не намерена была сдаваться. Правда, я была одна, значит, придется хитрить. Будем хитрить…Матур, понурив голову, отправился заниматься шагистикой, и это было зрелище, достойное богов. Правда, никто не смеялся — мне было некогда, Сато был лишен чувства юмора, а голые люди не знали, над чем здесь принято смеяться, а над чем — запрещено.
Голый строй был потешен и ужасен. Без сомнения, все новобранцы господина Сато были людьми городскими, далекими от спорта и редко бывающими на берегу моря. Они покорно выстроились у стенки. Молодой человек встал лицом к строю, полный понурый мужчина средних лет поднес к губам самодельную свирель и принялся извлекать из нее пронзительные звуки. Остальные переминались с ноги на ногу.
— Ты зачем сюда пришла? — спросил Сато, убедившись, что никого близко не осталось.
Я смотрела, как Матур проталкивается в строй.
— Наверно, мистер Матур уже все вам рассказал.
— Зачем вы пришли сюда?
Раздался сухой выстрел. Я подпрыгнула — брызнули осколки гальки из-под ног, новобранцы замерли в ужасе.
— Говори, — потребовал Сато.
Какое несчастное существо, подумала я. Все тело в шрамах от ран, порезов и язв, лицо изрезано морщинами, белки глаз желтые, в красных прожилках, волосы редкие, грязные, ногтей на ногах нет — какие-то костяные наросты…
— Мы приехали, чтобы смотреть на голых людей, — сказала я по-японски.
— Зачем?
— На земле не осталось голых людей. А мы ученые. Мы хотели узнать их язык, их обычаи.
— Зачем?
— Чтобы много знать.
— Врешь, — сказал Сато, но не очень уверенно.
— А то, что вы здесь, никто не знал. И вы никому не нужны. Вы можете идти, куда хотите.
— Нет! — воскликнул унтер-офицер. — Это моя река! Это мой лес! Это мои люди!
— Река и лес ничьи, — сказала я как можно тише и спокойнее. — Люди тоже ничьи.
— Люди все поделены, — ответил Сато. — Солдат имеет офицера, ты имеешь мужа.
— Я не имею мужа, — на свою голову возразила я этому бандиту. Тут в нем ожила садистская жилка.
— Ты! — закричал он, тыча в Матура. — Ко мне!
По-из объяснил Матуру, что от него требуется, и сам затрусил следом за толстяком.
— Матур, — спросил Сато, — ты меня любишь?
Не знаю уж, чем Сато так прельстил нашего толстяка — я не присутствовала при завязке их романа, — но Матур, ни секунды не промедлив, вытирая пот, выступивший на лбу от энергичных строевых упражнении, воскликнул:
— Я нас люблю, господин офицер Сато!
— Ты будешь мне помогать?
— Я буду вам помогать.
— Ты готов погибнуть ради императора?
— Ради кого? — спросил Матур, который не знал, кто такой император. Только я в этой компании могла догадаться, что имеется в виду император Хирохито, коротающий свою почетную старость в токийском дворце.
— Ради моего императора! — На всякий случай Сато ткнул пистолетом в сторону Матура.
— Так точно! — обрадованно завопил Матур.