Победа ускользает
Шрифт:
Шаманша вдруг вскочила, подхватила с земли свои шкуры и опрометью кинулась бежать, сверкая крепкими круглыми ягодицами.
Как только она, прыгая между распростертыми телами, миновала первые ряды лежащих на склоне, мохнатые начали подниматься. Не глядя на стоящих над ними пришельцев, они молча устремлялись вслед за бегущей, ряд за рядом, сотня за сотней.
Их была не одна тысяча. Подвывание стихло, слышалось только тяжелое дыхание и сокрушительный топот бегущей толпы. Склон заволокло пылью. Ветер с моря заметно окрасился ароматами пота, лукового перегара и грязных шкур. Слышно было, как бегущие спотыкаются, невольно вскрикивая, но все тем не менее целеустремленно спускались вниз, не оглядываясь
Через пару минут склон очистился до самой скалы, и в темнеющем воздухе виднелись последние мохнатые головы, исчезающие в зарослях позади башни древнего корабля. Пыхтение и вскрики, топот, шорох камней и гравия затихали вдали. Пыль начала оседать.
Заметно темнело.
– Что ты им внушил?
– - спросил Ёсио.
Ким повернулся, пряча глаза.
– Так, ничего особенного.
– Нет, серьезно.
Ким усмехнулся.
– Я вспомнил, как вы говорили, что они пили какую-то брагу или самогон. Я дал им понять, что, если они сейчас же не оставят это место, у них больше никогда не будет самогона.
Йон, Легин и даже спокойный Гонта захохотали, и даже Ёсио широко заулыбался.
Ким повернулся и посмотрел в небо.
На густо-синем, почти черном уже небосклоне на севере низко над горизонтом ярким белым кружком горела соседняя звезда -- Амбер.
– Ну вот, подполковник, гляди, -- сказал Йон, указывая вправо, на запад, на последние гаснущие багровые мазки заката.
– - Убеждает?
В небе над уходящей зарей проступила странная двойная белая бабочка -- далекий Центр Галактики.
Несколько секунд Лех Гонта смотрел на призрачно-яркое пятно в небе, привыкая к его очертаниям.
– Да, -- сказал он наконец совершенно спокойным тоном, -- это далекий Галактический Запад. Все точно. Нам пора. Спасибо за сотрудничество. Пора искать выходной канал.
Йон, запрокинув голову, смотрел в небо.
– Красивое тут небо. Я это им еще тогда сказал. Месяц назад.
– Кому -- им?
– - вполголоса спросил его Ким.
– Реми и Клю.
Ёсио тоже стоял, закинув голову.
– Амбер здесь намного ниже, чем у нас, на севере, -- сказал он наконец и опустил голову.
– - Не думал, что опять увижу это небо. Жаль, что так ненадолго. Я привык к Акаи, -- объяснил он Киму.
– - Мне нравилось тут.
Ким тоже опустил голову.
– Действительно, красиво, -- пробормотал он с грустью.
Подполковник Лех Гонта посмотрел на Легина. Тот тоже глядел в небо, потом повернул голову к своему имперскому коллеге.
– Не нравится?
– - спросил он, кивая на созвездия необычных очертаний, проступающие в небе.
– Нравится, -- буднично кивнул Гонта.
– - Никогда не думал, что доведется увидеть Галактику с этой стороны. Но времени у нас очень мало.
– Ты прав, -- вздохнул Легин.
– - Пошли.
* * *
Двадцать седьмого апреля, в полдень по абсолютному времени, Пантократор связался со своим министром Имперской Безопасности и сообщил ему, что завершил разговор по прямому каналу с исполняющим обязанности Президента Галактического Совета Конфедерации Человечеств, государственным секретарем Конфедерации Франклином Юкинагой.
Суверен вызвал министра в то самое помещение, где двадцать часов назад фон Гёссер выслушал доклад подполковника Гонты: министр только что заступил на очередную вахту в кризисном центре и, конечно, не должен был разговаривать с повелителем Империи прямо в оперативном зале. Маленький голографический бюст Пантократора устойчиво висел над блокнотом министра, иногда подергиваясь легкой рябью системных наводок.
Выслушав краткий рассказ суверена и параллельно проглядев через цефалопад присланную с
Главного Терминала запись разговора, министр спросил:– Каково мнение Вашего Величества об этом человеке? Не одного ли это поля ягода с прохвостом Норманом?
– Он был убедителен, -- задумчиво сказал Роберт XII. Видимо, он был в своем кабинете в Резиденции: иногда позади его поясного изображения можно было разглядеть бархатное полотнище бело-синего стяга Империи, кистей которого Пантократор любил касаться, вставая из-за своего рабочего стола.
– - Он был очень убедителен и заверил меня, что не знал о двуличности Нормана, хотя и предполагал в нем какие-то скрытые страсти. Видите ли, mein adlige Freund, он даже чисто теоретически вряд ли мог быть на одной стороне с Норманом: вы же знаете, у конфедератов госсекретарь всегда назначается из партии, оппозиционной победившему на президентских выборах. Юкинага -- твердый унионист и был до назначения на нынешний пост секретарем постоянного комитета унионистской партии. Норман же шел на выборы от Независимой партии, а они давние противники федерального унионизма.
– Но ведь в действительности Норман проводил унионистскую политику, -- возразил фон Гёссер.
– - Он же признает, что цель Движения в Конфедерации, проводившаяся через эти так называемые шуру и нарийю -- развал действующей системы власти, референдум и воссоздание Единой Земли.
– Это не есть унионизм в его чистом виде, -- сказал Роберт, расправляя бороду. Под глазами суверена видны были черные мешки: ему несладко вчера пришлось в атакованной яхте Реостата, особенно когда уже в дворцовом доке отказала не только основная вентиляция, выведенная из строя еще при взрыве, но и аварийные газообменные патроны, емкость которых была невелика. Роберт с Кригером по очереди глотали воздух из дыхательного прибора единственного в рубке аварийного скафандра.
– - Унионисты не хотят Единой Земли, они хотят федеративного договора и более определенного разделения статуса собственно планет-основательниц как более плотной федерации, с одной стороны, и федеральной Периферии в рамках широкой автономии -- с другой. Нет, этот Юкинага совсем из другой конюшни, если можно так выразиться. Вы обратили внимание на произведенные им аресты?
– Он имел в виду, что часть руководства УБ и кое-кто в Галактическом совете был в курсе истинного лица Нормана, я верно понял?
– Отчасти. До конца, видимо, все знал один Норман, но по крайней мере эти трое арестованных -- секретарь Галактического совета Рибейра, начальник УБ Кауст и его первый зам Глумов -- были в курсе того, что Норман ведет свою политику, и поддерживали его. Своего рода заговор в высшем руководстве, на юридическом языке -- путч. Другое дело, что они вряд ли знали о существовании Движения и о том, что Норман состоит во "внутреннем круге" Движения уже двадцать пять лет, хотя и не входит в руководство. Они полагали и полагают, что Норман рассчитывал использовать ресурсы шуры и нарийи для достижения своих, чисто политических, целей внутри Конфедерации, и оказывали ему в этом поддержку. Но более низкие звенья власти не затронуты заговором, иначе не было бы несостыковок, вроде нападения на Ямамото, когда он садился на Хелауатауа.
Маршал покивал.
– Кстати, Ваше Величество, теперь мы знаем точно, что Ямамото прибыл на Землю с угрозами и бомбами вовсе не из-за обиды на этот инцидент. Он был послан руководством Движения, поскольку они с его подачи заподозрили, что Норман повел-таки какую-то свою игру, хотя это и не совсем так.
Пантократор несколько секунд напряженно размышлял.
– Я понял вас, друг мой. Скажите, Особая группа готова дать отчет мне лично?
– Гонта сейчас возвращается сюда на "секретном метро" вместе с теми, чье содействие ему удалось получить.