Пленница
Шрифт:
— Располагайся, — он кивком указывает на кровать, но я не спешу.
— Хозяин не простит… — я прерываюсь, потому что понимаю, что снова демонстрирую неподчинение.
Виктор приближается и спускает платье с моих плеч.
— Срать я хотел на Макса, — я чувствую его горячее дыхание на коже. — Он ублюдок, каких поискать. Давно мечтал его поиметь.
Ах да, я всего лишь разменная монета в играх двух скучающих мужчин.
Ткань трещит по швам, когда он спускает мое платье до пояса. Я привыкла не сопротивляться.
Еще рывок и я остаюсь совершенно
— Не носишь белье. Офигеть, — он проводит пальцем по моей ключице, от чего я дрожу.
Я боюсь его, потому что понятия не имею, какие у него вкусы в сексе. Может, гораздо хуже, чем у моего постоянного любовника.
— Чувственная, — отмечает Виктор, касаясь мочки моего уха языком. — Я не сомневался, Олененок. Давно на тебя глазел. Не замечала?
Они же все в масках. Как я могла заметить?
Все это так мерзко. На миг мне становится так жалко себя, что я не могу удержать слезы. Я еще смирилась с одним тираном. Но чтобы он торговал мной. Отдавал каким-то похотливым животным в качестве наказания.
Вдруг я чувствую прикосновение к щеке. Виктор останавливает слезу пальцем.
— Что такое?
Я не знаю как отвечать, чтобы не нарваться. Но сейчас мне так дурно. В конце концов, я ведь все еще человек.
Меня прорывает:
— Я не шлюха!
Виктор отступает и пристально разглядывает меня с головы до ног.
— В смысле? — он встает передо мной и жадно разглядывает.
— Он бьет тебя? — вдруг изменившимся тоном добавляет собеседник.
Я опускаю голову. Наверное, он заметил не до конца сошедшие синяки. Не совсем. Но в постели он бывает очень груб.
Сказать об этом я не смею. Уверена, Хозяин за дверью, и он слушает нас.
— Отпусти меня, — звучит жалобно. — Пожалуйста…
Виктор приближается, сжимает меня в руках, и я слышу над ухом жаркое:
— Нет, Олененок. Я ждал возможности насадить Макса целых два месяца. Ты знаешь, что он зациклился на тебе?
Выдыхаю. Похоже на то. Наверное.
— Но и я когда в первый раз тебя увидел, тоже. Просто так я тебя не отпущу. Знаешь, чего стоило припереть его к стенке?
Животное…
Он просовывает мне руку между бедер, и я замираю, ожидая почувствовать то, что мне не понравится. До клуба я была девственницей. Поэтому особенно дорого стоила. Так что весь мой опыт в сексе вызывает по большей части ощущение мерзости.
Хозяин взял меня грубо и с тех пор не изменял себе.
Виктор не похож на него в этом. Он просовывает в меня пальцы. Но словно не для того, чтобы насладиться моей беспомощностью и беззащитностью.
— Мне не нравится, что ты сухая, — слышу я ответ и вздрагиваю.
Я не знаю, как изменить это. Я понимаю, что такое желание, но обычно я не хочу мужчину.
Свободной рукой Виктор касается моей груди. Проводит по ареоле, заставляя напрячься сосок. Это приятно.
Я чуть поворачиваю голову. Зачем эта странная игра? Я чувствую бедром его горячий член. Он уже мог бы разложить меня и сделать свое дело. Ведь ему хочется только секса?
— Я
знаю, что ты с ним не кончаешь. Дебил как-то пожаловался на это. — продолжает Виктор. — И я пообещал себе, что подо мной ты будешь кричать от удовольствия. Хочу нагнуть эту суку так чтобы он надолго запомнил то, что нельзя никогда подставлять меня.Я холодею. Так ему нужен не просто секс.
Это разборки двух конкурентов в реальной жизни.
Как же долго я там не была!
Виктор продолжает двигать во мне пальцами, и я чувствую, как между ног становится все горячей.
— Тебе нравится, Олененок? — продолжает мой любовник.
Мне нравится. Особенно мне нравится мысль о том, чтобы побесить этого мерзкого урода. Но если я об этом скажу вслух, Хозяин, точнее Макс, точно услышит.
Но Виктор не дает мне шанса на тихую месть.
— Вот так-то лучше, — заявляет он. — Хочешь меня?
— Нет.
— А я чувствую, как ты мокнешь, — выдыхает Виктор мне на ухо.
Просто его прикосновения чисто механически что-то задевают во мне. Они не грубые и приятные.
— Это лучше, чем то, что делает он?
Господи…
Лучше. Да. Гораздо комфортнее когда мужчина думает не только о своем удовлетворении. Я чувствую, что он этого — ласки, которой я давно не испытывала, у меня между ног становится жарко.
Но он сделал это практически обманом. Мне так давно не хватало хотя бы призрака нежности. Поэтому я сейчас хочу его.
И от этого мне становится еще хуже. Я вспоминаю своего парня, которого я думала, что любила. Сейчас я уже не знаю. Мы просто держались за руки, ходили в кино. Делали все то же, что и другие нормальные люди в семнадцать. Целовались под дождем.
До всего этого кошмара.
Нужна я ему буду такой? Поломанной игрушкой? Шлюхой, которую из меня тут сделали.
— Ты плачешь? — вдруг слышу янад ухом.
Виктор останавливается и вынимает из меня пальцы.
Я не знаю, как реагировать. Просто опускаю голову. Боюсь, что он разозлится.
— У меня женщины еще никогда не плакали, — доносится его голос. — По крайней мере, когда я их ласкал.
Я обхватываю себя руками и вдруг мне становится все равно. Пусть бьет. Я вспомнила кем была до и сейчас мне жутко больно и страшно. Меня просто смешали с грязью. Пусть убьет! Хотя бы так я отсюда выйду.
Поднимаю голову. Наверное, мои глаза блестят как у помешанной.
Виктор касается моего подбородка пальцем.
— Что такое, Олененок?
Тут раздается стук в дверь и гневный голос Хозяина.
— Все отменяется! Возвращай ее сейчас же!
Я вздрагиваю, представляя, что ждет меня за дверями.
— Что такое? — Виктор пристально смотрит мне в глаза. — Рассказывай!
Страх и вместе с тем отвращение ломают во мне запреты, установленные клубом.
— Ты! — мой голос похож на рык загнанного в ловушку зверя. — Подстроил это столкновение! Для тебя это на раз поразвлечься, а я буду еще несколько месяцев страдать! Он запрет меня в комнате и…
— Открывай! — орет мой Хозяин.