Пластилин колец
Шрифт:
– E pluribus unum(*1) !
– заревел Бромофил и устремился за ним.
– Esso extra, - произнес Ловелас и прыжками понесся следом.
– За Кайзера! За Фрэзера!
– закричал Гимлер, спеша им на подмогу.
Булдог прыгнул вперел и, подняв над головой кошмарный шар, испустил торжествующий вой.
– Dulce et decorum(*2), - сказал Бромофил, перерубая поручни моста.
– Они не пройдут, - подтвердил Артопед, перерубая опорные колья.
– Лучшее - враг хорошего, - сообщил Ловелас, перерубая трап.
– Все ближе к тебе, Господь, - пропел Гимлер, быстрым взмахом топора перерубая последний канат.
Мост с громким щелчком оборвался, стряхнув в пропасть
Лестница шла вдоль кисельного потока, в волнах которого зловеще раскачивались какие-то большие и липкие разноцветные сгустки. Ловелас остановился и с чувством сплюнул.
– Это Спумони, - пояснил он, - столь любимое эльфами. Не пейте его оно вам дырок в зубах понаделает.
Отряд быстро двинулся вдоль неглубокого русла и меньше чем через час уже вышел на западный берег реки Нессельроде, которую гномы зовут Кисельвроде. Артопед дал знак остановиться. Ступени, по которым они спустились с горы, обрывались у кромки воды, а по обеим сторонам узкого пути широкой бесплодной равниной, заполненной бореями и зефирами, дельфинами в бескозырках и уличными указателями, уходили вдаль холмы.
– Боюсь, мы попали в места, еще не нанесенные на карту, - сказал Артопед, из-под ладони вглядываясь вдаль.
– Увы, нет с нами Гельфанда, чтобы наставить нас на истинный путь.
– Да, похоже, припухли, - согласился Бромофил.
– Вон в той стороне лежит Лодыриен, Земля Ушлых Эльфов,
– сказал Ловелас, указывая через реку на неряшливый лес, образованный ползучими вязами и араукариями.
– Я уверен, Гельфанд повел бы нас именно туда.
Бромофил окунул ногу в небыструю реку, и из нее тут же взлетела в воздух порция рыбных палочек с гарниром из жаренных в масле улиток.
– Колдовство!
– завопил Гимлер.
– Ведьмовство! Дьявольство! Изоляционизм! Биметаллизм!
– О да, - сказал Ловелас, - заклятие лежит на этой реке, ибо названа она именем прекрасной эльфийской девы Нессельроде, пылавшей страстью к Ментолу, Богу Десертных Напитков. Но злобная Оксидоль, Богиня Ловкости Рук и Малого Шлема, явилась ей в образе медного пятака и рассказала, что Ментол изменяет ей с Принцессой Психессой, дочерью Короля Здоровиллы. Узнав об этом, Нессельроде исполнилась гнева и страшной клятвой поклялась отбить Ментолу печенки и упросить свою маму, Синераму, Богиню Краткосрочных Ссуд, обратить Ментола в эректор. Однако Ментол прознал о замыслах Нессельроде и, явившись ей в образе холодильника, превратил ее в реку, а сам отправился на запад, торговать энциклопедиями. Еще и теперь можно слышать, как по весне река принимается негромко стенать: "Ментол, Ментол, сволочь ты этакая! Жила я себе эльфийкой, никого не трогала, и вдруг - плюх!
– обратилась в реку. Вонючка ты, вот ты кто!" И ветер отвечает: "Тьфу на тебя!"
– Печальная история, - сказал Фрито.
– И все это правда?
– Нет, - сказал Ловелас.
– А вот еще песня про это.
И он запел:
То песнь о деве, что жила
В далекие года.
С власами, будто бы метла,
С очами, как вода.
Был полон жвачки рот ее
И сплетен - голова,
Подол же нижнее белье
Скрывал едва-едва.
Она носила пудру "в тон"
И туфли - самый шик.
И все ждала - ну где же он,
Порядочный мужик?
Однажды эльф-аристократ
Повел ее на бал.
Он
намекнул ей, что богатИ жить один устал.
И дева эльфу отдалась
В обшарпанном "рено",
Смекнув, что этот - в самый раз
И дело решено.
А он в конце сказал, что ждет
Давно его невеста,
Что он сапожник и вот-вот
Останется без места.
Сказал все это, сукин сын,
И дернул со всех ног.
Когда б такой он был один...
Спаси эльфийку бог!
– Нам следует переправиться до ночи, - сказал, дослушав пение, Артопед.
– А то поговаривают, будто в этих местах свирепствуют таможенные нетопыри и сосущие кровь овиры. С полотенцем в одной руке и мочалкой в другой Артопед ступил в мыльную воду, прочие последовали его примеру. Глубина нигде не превышала нескольких футов, так что хоботы переправились без труда.
– Действительно, странная река, - сказал Бромофил, когда вода обняла его бедра.
На другом берегу путешественников ожидала шеренга иссохших деревьев, стволы которых покрывали плакаты на Эльферанто, гласившие: "Посетите сказочный Эльф-Виллидж", "Загляните на Змеиную Ферму", "Не пропустите Мастерской Санта-Клауса", "Зачарованный Лес - наше богатство!"
– Лодыриен, Лодыриен, - вздыхал Ловелас, - дивное диво Нижесредней Земли!
Словно в ответ на его вздохи в стволе большого дерева открылась дверца, обнаружив за собой комнатушку, тесную от стоек с почтовыми открытками, громко тикающих ходиков с кукушкой и коробок леденцов из кленового сахара. Из-за торгующего тянучками автомата выскользнул сальной внешности эльф.
– Рекламный фургон, - произнес он и низко поклонился.- Меня зовут Пентель.
– Приблизься, конастога, - сказал Ловелас.
– Так-так-так, - важно откашливаясь, сказал эльф.
– Что-то не вовремя вы пожаловали, туристский сезон уже кончился, разве нет?
– Да мы просто так, мимо проходили, - сказал Артопед.
– Ну, не важно, - сказал Пентель.
– Тут у нас есть на что посмотреть, будьте уверены, есть. Слева от вас находится оцепенелое дерево, справа образующая естественный мостик скала с неестественным эхом, а прямо впереди - старинный Источник Исполнения Желаний.
– Мы, знаете, только что из Дории, - продолжал Артопед.
– А теперь вот в Фордор идем.
Эльф побелел.
– Надеюсь, вам понравилось в Волшебной Стране Лодыриен, - торопливо сказал он и, вручив им пачку рекламных проспектов и стрекал для вьючных скотов, метнулся внутрь дерева, захлопнул дверь и запер ее на засов.
– Да, тревожные настали времена, - сказал Артопед. Ловелас открыл один из проспектов и углубился в карту.
– Тут неподалеку лежит Эльф-Виллидж, - наконец, сказал он, - и если там еще не сменились хозяева, в нем должен и поныне проживать Орлонов родич, Владыка Килоперц, а с ним Госпожа Лавалье.
– Эльфы!
– пробормотал Срам.
– Я, конечное дело, не хочу сказать, что Сыроед прав, но и кругом неправым я бы его не назвал, коли вы понимаете, о чем я толкую.
– Заткнись, - мрачно произнес Ловелас.
Второпях позавтракав мирром и благовониями, отряд выступил по широкому пути, определенному Ловеласом с помощью карты как "Поляна Ужасов". Время от времени из каучуковых кустов выскакивали на нетвердых ногах механические драконы и гоблины, разевали пасти и всхрапывали. Но эти наскоки оставили невозмутимыми даже хобботов, и спустя несколько коротких часов путешественники вышли на опушку рощицы, состоящей из чрезвычайно оцепенелых деревьев, с чьих странно симметричных ветвей неубедительными охапками осыпались изъеденные коррозией медные листья.