Пламя Силаны
Шрифт:
На балконе с чародейским светильником в руке давний дворецкий и смотрел на Рейза, как на грязь.
— Позвольте я помогу, господин. Куда прикажете его отвести?
— Я сам, займись скатом, — коротко отозвался Калеб, спустился со ската первым и сдернул Рейза за собой, не дал упасть в последний момент.
За балконными дверями оказалась обычная комната. Не маленькая, но и не большая, и какая-то… осенняя. Мебели почти не было, только небольшая кровать, застеленная рыжим одеялом, два кресла и жаровня.
Калеб бесцеремонно усадил Рейза в кресло,
Калеб сел рядом, в соседнее кресло, вытянул ноги к жаровне. По-хозяйски. Рейз раньше не замечал, но Калеб везде и всегда вел себя как хозяин. Или же это просто так казалось.
— Спасибо, — сказал Рейз, глядя на пламя. Красные угли в жаровне вспыхивали, пульсировали алым, как сердце. — За то, что вытащил.
Калеб тоже смотрел на угли, и говорил холодно и равнодушно:
— Я не собирался тебя спасать. Ты заложник.
— Все равно спасибо.
— Ты просто инструмент, — Калеб бросил на него угрюмый взгляд, потом пожал плечами. — Я добрался до тебя раньше Каро. До конца суда ты находишься в моем доме под домашним арестом. Это приказ князя, который даже государственный агент не может оспорить.
Рейз и без объяснений понимал зачем это Калебу:
— Это из-за Силаны, да? Вы все никак не оставите ее в покое.
— Силана сама делает выбор, — огрызнулся Калеб. — И в этот раз тоже сделает. А мы посмотрим, кто из нас был прав.
Рейз даже усмехнулся, так глупо, так уродливо это звучало:
— И какой выбор ты ей дашь? Я в обмен на что?
— На дом, — просто ответил ему Калеб. — Силана живет в доме нашей матери. В доме, на который не имеет права. Так или иначе, я заставлю ее уехать. Ни Каро, ни Вейн, ни даже Майенн мне не помешают. Силана продаст дом, или я сделаю с тобой то, что и не снилось тем дознавателям.
Рейз представил, как Калеб… продолжит, что не закончили те выродки. И что пойдет рассказывать об этом Силане. Калеб, ее собственный брат.
— Она не поверит, — ответил Рейз. — Она ведь любит тебя.
Калеб повернулся к нему медленно, посмотрел, будто уже примеривался куда ударить:
— Следи за языком. Ты в моем доме, и здесь я могу делать с тобой, что угодно.
— Я не верю, что ты хочешь делать со мной что угодно.
Калеб долго молчал, и наверняка думал о том, что увидел там в камере. А Рейз хотел забыть, и чтобы все забыли. И больше никогда к этому не возвращаться.
— Я не виноват, знаешь, — сказал он, хотя Калебу наверняка было на это плевать. — Я не использовал яд на Арене, и Силана этого не делала.
— Меня не волнует, кто виноват на Арене. Мне не жаль ни тебя, ни ее, — отрезал Калеб. — Ни всю вашу звериную
гладиаторскую возню. Ты так защищаешь Силану, видишь в ней бедную, страдающую девочку, которая исцелила твою сестру, исцелила постороннего гладиатора. Но ты поймешь очень скоро, что Силана готова жертвовать ради чужаков,
но не своих близких.Рейз фыркнул, хотя ничего смешного в этом не было:
— Так ты даже не веришь, что твои угрозы сработают. Думаешь, ты потребуешь у нее дом в обмен на меня, и Силана откажется. Ты уж определись, чего хочешь на самом деле. Вернуть дом или доказать, что не ошибся в Силане.
Калеб размахнулся и наверняка хотел ударить, Рейз это видел. Как и то, чего Калебу стоило сдержаться.
— Думай, как знаешь. Просто не пытайся бежать, иначе ни Силана, ни Каро тебя не спасут.
Глава 32
***
Несколько раз Силана уходила в гостиную, чтобы помолиться. Можно было остаться у постели Грея, но там, рядом с Мелезой она чувствовала себя лишней.
Грей снова уснул, беспокойно и тревожно, и было страшно разбудить его неосторожным словом.
Ночь тянулась медленно, измерялась пламенем, которое восстанавливалось медленно, по капле.
В гостиной стояли миниатюрные часы — крохотная копия Часовой Башни. Они меняли цвет постепенно, неспешно снизу-вверх, как и настоящая Башня.
Когда Силана возвращалась в комнату Грея, то спрашивала у Мелезы, нужно ли принести что-нибудь. Раз за разом получала один и тот же ответ: «Все в порядке, Силана. Тебе нужно отдохнуть».
Сама Мелеза не уходила, не брала книгу, сидела неподвижно, будто изваяние, и держала руку рядом с безвольной рукой Грея. Не касаясь, но и не убирая.
Хотелось дать им больше времени наедине.
Незадолго до рассвета, когда Силана снова отлучилась для молитвы, на дальней стене гостиной засветился чародейский глиф — один из многих, что был в помещении. Силана без труда распознала знак, с помощью которого чародеи связывались друг с другом.
Это могло быть важно и нужно было предупредить Мелезу.
Когда Силана подошла к комнате Грея, услышала голоса. Он пришел в себя.
Грей сказал что-то, что ей не удалось разобрать, а потом спросил тихо и невнятно:
— Испугалась?
— Нет, — ответила Мелеза. Силана не видела ее, но почему-то очень отчетливо представляла: холодный взгляд и идеально прямую спину. — Я сама много раз желала тебе смерти.
— А я да, испугался, — признал он устало. Он никогда не говорил так с Силаной, и всегда казался очень сильным. Не способным на страх. — Не хочу умирать, не попрощавшись. И вообще не хочу умирать.
Силана услышала, как судорожно вздохнула Мелеза, и ее резкий, будто оплеуха ответ:
— Ты не умер.
— Испугалась все-таки, — словно самому себе сказал он. — Значит, еще не разлюбила. Знаешь, я иногда просыпаюсь, и думаю, что уже все. И тебе стало действительно наплевать.
Мелеза промолчала, и Грей продолжил:
— А потом вижу, что нет. Значит, еще можно надеяться.
— На что? Что я прощу? Ты с самого начала этого ждал. Еще когда полез той шлюхе под юбку.
— Ничего я не жду. Мне просто без тебя больно.